🔦 Наш коллега, отвечая на пост о книге В. Зубока «Коллапс», задал резонный вопрос о том, какие именно нетривиальные подходы применимы к перестроечной истории и распаду СССР. А также, какие из них не ограничиваются метафорой «пазла» причин / «головоломки», которой пользуется Зубок.

📖 Одним из примеров альтернативного прочтения «транзита» / «коллапса» стала работа антрополога С. Колльера «Post-Soviet Social. Neoliberalism, Social Modernity, Biopolitics» [Princeton–Oxford, 2011].

Рассуждения автора основаны на принципиальном несогласии с традиционной «транзитной» интерпретацией, согласно которой Вашингтонский консенсус и шоковая терапия начала 1990-х стали проводниками неолиберальных реформ. Изучая градостроительную политику небольшого промышленного городка в Ростовской области (Белая Калитва) на протяжении 1950–1990-х, Колльер приходит к выводу что, кажущийся крах систем удовлетворения городских потребностей (водопровод, тепло и газоснабжение, электричество, и пр.) – не более чем мнимая конструкция. С распадом Союза эти структуры не были полностью маркетизированы. Более того, поскольку экономика страны не была способна воспроизводить «платежеспособный спрос», обеспечение основных потребностей в 1990-е представляло собой сложно разветвленную систему поиска баланса интересов между бюрократами, предпринимателями и гражданами. Её структуры и способы поиска консенсуса между акторами многое переняли от позднесоветской плановой модели устройства городов, связанной с конструированием типов коллективного пользования благами. В этом смысле, попытки поиска преемственности имеют больший эвристический потенциал чем простая констатация распада советского социального проекта.