Дочитала «Эзотерическое подполье Британии» Дэвида Кинана — книгу об андеграундной среде 1970–2000-х годов, создавшей альтернативную реальность в условиях строгих цензурных ограничений. Я пишу именно о среде, потому что музыка, которую анализирует Кинан, рождалась в череде случайных встреч и неожиданных знакомств, на фоне повального увлечения оккультизмом и интереса к маргиналам от литературы и искусства. Главные герои книги — не просто музыканты, но медиумы и маги.

Моё внимание было сосредоточено на двух группах, появившихся в 1982 году, — Coil (дуэт Джона Бэланса и Питера «Слизи» Кристоферсона) и Current 93 (во главе с Дэвидом Тибетом). Я росла на их музыке, которая до сих пор остается в моём плейлисте, но никогда не задумывалась о том, насколько они разные.

Главное различие, как мне кажется, заключается в принципе работы. Тибет приходит к мифологии группы через звук, тогда как Бэланс пытается воплотить в звуке уже существующую мифологию. У первого простая форма постепенно обнаруживает скрытую сложность; у второго сама форма становится способом материализовать сложную, заранее выстроенную систему соответствий.

Их можно противопоставить и «по обращённости». Тибета — в прошлое, Бэланса — в будущее. Этой обращённостью определяются основные темы их творчества: утрата и трансформация. В случае Тибета речь об утрате невинности в христианском смысле, изгнании из рая, после которого возвращение становится невозможным. Трансформация Бэланса, напротив, связана с сексуальностью и оккультизмом — способами выйти за пределы привычной телесности и идентичности, преодолеть границы человеческого и приблизиться к иному состоянию бытия.

Тибет оплакивает былое, Бэланс призывает грядущее. Быть может поэтому в юности я больше любила Coil, а сейчас — Current 93.

Пишу этот текст, засыпая под «Where the Long Shadow Falls» (1997) — почти двадцатиминутный трек, построенный вокруг повторяющегося фрагмента голоса Алессандро Морески, последнего кастрата, чьи записи сохранились. Его партия — бесконечное обращение (Domine, Domine), задающее ритм повествованию о самом важном переходе, подобием которого становится рутинный ритуал засыпания. Повторение, в совокупности с длиной композиции, усыпляет бдительность и дарует возможность не заметить момент преодоления границы. Так утрата контроля становится формой милосердия.


Доброй ночи!
Всем тем, кто всматривается в тёмные воды и чёрные зеркала.