Многие в эти дни почему-то вспоминают победу Михаэля Шумахера за «Феррари» в Монце.
Ну, да, наверное есть какой-то повод — недаром же Скудерия подготовилась к домашнему Гран-при, верно?

Но если серьезно, то победы Шумахера в том сезоне выглядели противоречием здравому смыслу и логике. Но не в том плане, что немец выигрывал случайно, а в том, что машина F310 не соответствовала чемпионским амбициям итальянской команды и уровню двукратного (на тот момент) чемпиона мира.

Самое удивительное — машину делал Джон Барнард. В «Ф-1» имя этого конструктора — синоним знака качества и инноваций в 80-х.

Но нет, англичанин делал какие-то вещи «на отвали», он по традиции не захотел покидать Великобританию, а его взаимоотношения с инженерами Скудерии складывались очень плохо, но самое главное — он сам признал, что болид образца 1996 года получился «не очень».

Лучшая цитата о гоночных свойствах той машины — от Эдди Ирвайна, которого взяли в напарники к Михаэлю (первыми кандидатами были Герхард Бергер и Дэвид Култхард — но они отказались):

«Мы оказались в полном дерьме. F310 – на втором месте в моем рейтинге самых ужасных (после «Ягуара» R2), которые когда-либо выезжали на гоночную трассу. Чистой воды безумие.

Как Михаэль управлял этой машиной – не знаю и никогда не узнаю. Но меня это впечатляло. Я вообще боялся повернуть руль: невозможно было предугадать, как болид себя поведет – повернет сразу же, через полсекунды или секунду. Михаэль боролся с машиной на каждом миллиметре трассы. Я же не мог так себя насиловать».

Барнард, конечно, сильно накосячил в области аэродинамики, и вообще очень плохо прочитал регламент. Я думаю, он просто так и не вышел из тех времен, когда инженеры слишком буквально понимали технические требования и не пытались как-то хитро их переосмыслить.

Прошла та эпоха, когда можно было перевернуть расстановку сил только за счет внедрения нового материала или просто забахать необычную конструкцию. В 90-е в «Ф-1» уже заправляли другие специалисты, которые куда более пристально следили за работой воздушных потоков и, соответственно, сильнее вкладывались в эту область. И я говорю не только об Эдриане Ньюи — Рори Берн очень быстро подхватил тренд, заданный «Тирреллом», и внедрил высокий носовой обтекатель на двух пилонах в конструкцию «Бенеттона» (в 1992-м), который позволил резко повысить прижимную силу машины.

Кстати, Берн (и Браун) пришли в «Феррари» в 1997-м, и с этого момента Скудерия наконец-то стала регулярно побеждать и претендовать на титулы.

Но победа Шумахера в Монце в 1996-м была ценна не только тем, что Михаэль проявил мастерство, а машина выдержала после контакта со стеной покрышек — было и кое-что другое.

Обязательно расскажем до выходных.