И снова впадаем… в чистые импортеры?!

🔸То, что ситуация с экспортом сельхозпродукции не очень радужна, давно очевидно – особенно на фоне столь длительного периода крепкого рубля. Первое полугодие еще держались номинально: экспорт все-таки чуть превышал импорт. Но в июле чаша весов качнулась в сторону импорта, и расклад изменился.

По данным ФТС, за январь–июль 2026 года экспорт продовольственных товаров и сельскохозяйственного сырья вырос на 24,9% г/г до $25,66 млрд – именно об этом в основном и докладывают. Однако одновременно импорт прибавил лишь 5,1% г/г – и этого скромного роста хватило, чтобы сравняться с экспортом и даже слегка его перегнать: $25,68 млрд. Разрыв символический, но знак поменялся, и это главное.

Предсказания – дело неблагодарное, но что-то подсказывает, что тенденция сохранится до конца года: факторов, способных ее переломить, в обозримом будущем не просматривается. Велика вероятность, что по итогу мы снова станем нетто-импортером агропродукции и повторим «достижение» прошлого года, когда впервые за пять лет завезли еды больше, чем вывезли.

Не случайно снова пошли разговоры и о мерах поддержки экспортеров – которые, может, когда-то и сработают. Только вот здесь и сейчас отечественные сельхозпроизводители несут убытки одновременно на двух фронтах: и на внешнем рынке (крепкий рубль убивает рентабельность экспорта), и на внутреннем (подешевевший импорт давит на цены и вытесняет местную продукцию). Доля убыточных организаций в категории "Сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство" по итогам I полугодия 2026 года достигла 30,47% (против 22,67% в I полугодии 2025), что является максимальным значением, по меньшей мере за последние 10 лет (далее есть вопрос с сопоставимостью данных Росстата).

Печальнее всего, что все это было абсолютно предсказуемо. С таким рублем экспортеру попросту не заработать, и все чаще проще оказывается «прикрыть лавочку». Вот только за этим следует закономерное продолжение: сокращение внутреннего предложения и – по иронии (хотя на самом деле и без нее) – ускорение той самой продовольственной инфляции, ради борьбы с которой крепкий рубль и удерживается. Круг замыкается, а расплачивается за него и аграрий, и потребитель.