#лицадепрессии

Я собирался написать про депрессию позже, но раз сейчас про это говорят многие, выскажусь и я. Я был и, наверное, остаюсь склонным к депрессивным состояниям, хотя и значительно продвинулся в их предотвращении.

Хуже всего мне было весь прошлый год. Были проблемы в семье, болел, а в августе умер мой отец. На работе тоже было непросто, пришлось расстаться с половиной команды, которую я любовью формировал больше года.

Мне было плохо. Настроение по умолчанию было подавленным, мотивации не хватало на что-либо, кроме самых основных рабочих задач. И я часто чувствовал себя совершенно одиноким, даже находясь среди людей. Не все люди, на помощь которых я рассчитывал, смогли мне хоть как-то помочь. Те, кто пытались, делали это совсем неэффективно: зачем-то озвучивали трюизмы про смерть как часть жизни, предлагали решения несуществующих проблем... но люди чаще просто аккуратно старались со мной поменьше контактировать. Только позже, начав разбираться с этой темой, я понял, что это не от того, что они не хотели помочь. Просто у них самих не было ни ресурсов для помощи, ни понимания, как её лучше оказывать. А ещё те, с кем ничего такого не происходило, просто не могут представить, насколько плохо ты можешь себя чувствовать. Эмоциональная боль кажется тем, кто с ней не сталкивался, чем-то незначительным, таким, от чего можно просто отмахнуться, «придумать» выход из неё.

К счастью, в мае прошлого года, ещё до смерти отца и рабочего коллапса, я начал ходить к психотерапевту, и встречи с ним помогли мне не только пережить эту ситуацию, но и выйти из неё, надеюсь, чуть более человечным. Для меня самым мощным терапевтическим приёмом оказалась валидация. Мой терапевт не оспаривал мои состояния, не предлагал «собраться» или «взбодриться», не говорил через месяц после смерти отца, что «прошло же уже какое-то время». Вместо этого он всегда подтверждал, что нормально испытывать то, что я испытываю, что мне может быть непросто. Вся работа с когнитивными искажениями, распутывание, обсуждения и совместный поиск решений начинались уже после этого. Оказалось, что когда тебя слушают, слышат — и даже если не соглашаются с твоей точкой зрения, то хотя бы признают, что она имеет право на существование — уже это само по себе может иметь терапевтическое воздействие.

Вместе с терапевтом мне удалось разобраться с основными причинами, вызвавшими моё подавленное состояние. К счастью, я не впал в состояние, в котором не смог бы работать и поддерживать социальные контакты. Я знал, что нельзя забрасывать физическое состояние, поэтому интенсивно занимался спортом, следил за питанием, принимал пищевые добавки с доказанной эффективностью и практиковал медитацию, а также начал изучать телесные практики. Я боролся с руминацией — непрекращающимся пережевыванием одних и тех же мыслей, и я стал учиться видеть в жизни больше положительного.

Мне повезло — с тем, что я в принципе знал о том, что такое психотерапия, что у меня не было по её поводу неэффективных предупреждений, что я сразу же попал к хорошему терапевту, что я не пожалел денег, что у меня был опыт пребывания со своими чувствами и состояниями. Мне повезло, хотя я и был очень грустным и подавленным, часто плакал, физиологически я оставался здоровым, мои запасы серотонина никогда не были истощены до предела. Мне удалось восстановиться. Сейчас я бодрее и счастливее, чем был до всех этих событий, и я даже нашёл в себе способность помогать людям, которые сталкиваются с подобными состояниями.

Многим повезло не так сильно. Им пришлось и ещё придется жить с болью, о которой не с кем поговорить и от которой непонятно как избавиться — я прекрасно помню это удушающее чувство беспомощности по отношению к внешним обстоятельствам и своему состоянию. Говорить о депрессии, эмоциональном и психическом здоровье важно и нужно именно для того, чтобы бессмысленного страдания становилось меньше.

—————————
Если у вас есть вопрос или вам нужна какая-либо рекомендация — я с радостью попытаюсь помочь: @glebkalinin в Телеграме или по почте glebis@gmail.com.