В 2021 году писательница и поэтесса Мария Грация Каландроне, взяв за основу газетные вырезки и найденные документы, восстанавливает последние месяцы и часы жизни своей родной матери Лючии Галанте, и обстоятельства, при которых она совершила самоубийство, оставив саму Марию Грацию, возраста восьми месяцев, на одеяле в парке у виллы Боргезе, город Рим. Но документов оказывается недостаточно: поэтесса заполняет лакуну фактов обстоятельствами, которые «могли бы быть», расставляет реплики и эмоциональные акценты, так что перед нами уже не документальное расследование, а скорее докуфикшен. История одного социального убийства.
Мария Грация написала эту книгу с невероятной скоростью, всего за пару месяцев, но спустя больше пятидесяти лет после произошедших событий. В ней автор даёт своей матери пусть не голос, но действие, берёт её призрак за руку и восстанавливает из небытия её недолгую жизнь, в которой было совсем немного радости. Из одной школьной и одной свадебной фотографии, одного письма и свидетельств нескольких людей, Мария Грация придумывает детство Лючии, воображает себе её первую любовь. Затем, очень быстро: несчастливый брак, уход из семьи с первым, кто проявил к ней сострадание, человеком — Джузеппе ди Пьетро, которого автор считает своим отцом, хотя ни разу не называет так на страницах. А дальше — и наиболее подробно, — несколько нищих месяцев вместе, рождение ребёнка, её оставление и смерть в водах Тибра. И вместе с воображением автора следуют документы: оставленные у вокзала вещи, карта Тибра, где выловили тела, заметки из газет (история понаделала шуму), протоколы вскрытия.
Всё это было бы интересно любителям сенсаций и тру-крайма, который сейчас в большой моде, но почему эта книга намного больше перечисленного и почему актуальна по сей день? Ей подошёл бы эпиграф из «Девственниц-самоубийц» Евгенидиса: «Мы просто хотим жить. Если нам, конечно, позволят». Лючии и Джузеппе не позволили. Она была замужем за другим человеком, который её избивал и морил голодом и решила уйти, потому что что угодно было лучше того, что с ней уже произошло. Он годился ей в отцы, но полюбил её и оставил семью и сына-инвалида. Их не убили. Их затравили.
Вот как зарождается социальное насилие, то полное отсутствие жалости, которое, накапливаясь день за днём, приумножая боль и унижение, может привести к тому, что заряд природной энергии чьей-то жизни полностью иссякнет. И закончится, навсегда закончится.
На новом месте, на севере, во время «итальянского экономического чуда», они не могут найти работы, потому что в услугах 53-летнего каменщика новенький, отстроенный город, не нуждается, а над беременной Лючией висит угроза уголовного преследования: в то время уход из семьи женщины карался по закону. И что это за страна такая и время такое, где ребёнка крестят спустя несколько часов после рождения, но матери не отдают, поскольку она не может доказать законность её происхождения? Да вот, почти центр Европы, колыбель философов и борцов за свободу, время — послевоенный рост. Мария Грация догадывается, что именно тогда мать и начала придумывать своей дочери иную жизнь, вписав в отцы официального мужа, и каким-то образом сумев забрать младенца из дома призрения.