На плодородной золе сгоревших текстов можно взрастить удобную версию событий. Нет сомнений, что и некоторые из погибших книг содержали однобокое толкование тех или иных фактов. В библиотечных коллекциях или на полках книжных магазинов тоже встречаются узколобые образчики пропаганды — мне вспоминается история про одного лондонского книготорговца, который перед артобстрелами предусмотрительно выкладывал по всей крыше лавки имевшиеся у него экземпляры "Майн кампф". И всё же множественность звучащих, спорящих, поправляющих друг друга голосов на бесчисленных страницах позволяет надеяться, что слепых зон не останется и манипуляции можно будет заметить. Разрушители библиотек и архивов хотят менее разнообразного, менее противоречивого, менее ироничного будущего.

В приумножении количества экземпляров заключалась единственная — хоть и всё равно сомнительная — возможность спасти текст.

Ирене Вальехо "Папирус. Изобретение книг в древнем мире"

Я читаю эту книгу неравномерно долго, потому что каждый раз, как я её беру, меня переполняет чувство зависти к тому как много можно узнать о книгах, прочитать о книгах, написать о книгах. И одновременно я понимаю и принимаю в душе всё то, что пишет Ирене Вальехо, и всё это близко мне, потому что мы читали одни и те же книги.