экзистенциальный маринад

Поттериана? Советская классика?
Марафон фильмографии Триера - наш кандидат

- мало кому приходится по вкусу творческая дичь, - говорю я и продолжаю создавать всевозможную творческую дичь

I’m fine

Держу вкурсе: мне все ещё не нравится мистер Бельмондо

...ветер сек наши лица медленным дождем отречений и разлук и засыпал шквалом использованных билетов на метро.

Отказаться от дурацкой попытки поцеловать время

Уже тогда я понял: искать - написано мне на звёздах, искать - эмблема тех, кто по ночам без цели выходит из дому, и оправдание для всех истребителей компасов.

И я не мог устоять перед желанием позвать ее и почувствовать, как она снова со мною после того, как только что целевые мгновение была так одинока и так влюблена, уверовав в вечность своего тела.

...сколько раз я - словно умственную отрыжку - глотал мысль, что азы, на которых строится моя жизнь, - тягостная глупость, ибо жизнь моя истощалась в диалектических метаниях, в результате которых я выбирал ничегонеделание вместо делания и умеренное неприличие вместо общепринятых приличий.

И потому я чувствовал себя антагонистически близким Маге, наша любовь была диалектической любовью, какая связывает магнит и железные опилки, нападение и защиту, мяч и стенку.

Бесконечное падение в неподвижность

Мага не знала, что мои поцелуи были подобны глазам, которые начинали видеть сквозь неё и дальше, и что я как бы выходил, перелитый в иную форму, в мир, где, стоя на чёрной корме, точно безумствующий лоцман, отрубал и отбрасывал воды времени.

Начала, наконец, Кортасара!
Мечтала о нем с тех пор, как перечитала практически всего Маркеса.

И, кажется, не прогадала.
Всего лишь вторая глава, а я уже устала красть выдержки.

Слишком прекрасно написано, слишком!

Я смотрела в глаза сестры, голубые, как весеннее небо и вода ручья, и жалела, что я не жена Царя и не мать Психеи, жалела, что я не мальчик, и не могу влюбиться в неё, жалела, что я довожусь ей только единокровной сестрой, жалела, что она - не моя рабыня, потому что тогда я смогла бы даровать ей свободу и богатство.

Мы обнялись в последний раз. Счастливы те, в чьей жизни не было подобных объятий. А те, кто с ними знаком, — смогут ли они дочитать до конца мою повесть?

Не помню, сколько я спала, но когда меня подняли с постели, мне показалось, что не проспала и одного удара сердца, хотя меня разбудили, как я и велела, за два часа до восхода солнца.

Труды и болезни - это утешения, которых богам у нас не отнять.

Я была как вода в кувшине, забытом в погребе, которую никто уже не выпьет, не прольёт, не встряхнет.

⁃ тебе надо было пойти в жрицы Унгит! Ты должна была жить вместе с ними - в темноте, там, где пахнет кровью и ладаном, там, где бормочут молитвы и разит паленым салом. Тебе бы там понравилось - во мраке, среди невидимых и свящённых вещей. Тебе и дела нет, что ты покидаешь меня... что ты изменяешь мне. Что тебе наша любовь!

Нет в мире создания более дивного, чем мужчина-воин.

Любовь победила, и я заплакала, и плакала так долго и отчаянно, что вскоре перестала различать, слёзы или капли дождя струятся у меня по лицу.

С таким же успехом ты могла бы сказать, что у Вселенной чесотка или что Суть Внщей упилась в винном погребе.

⁃ ты омрачаешь темными страстями нашу беседу и свою душу, - остановил меня Лис.

Но другая часть напомнила мне, что я для Психеи - и мать и отец, что любовь моя должна быть суровой и дальновидной, а не всепрощающей и близорукой, что иногда она должна быть даже жестокой.

Мое сердце было холодным, как лёд, тяжелым, как свинец и чёрным как сырая земля - оно больше не ведало сомнений и колебаний.

Мы обе умрем здесь целиком и без остатка, если ты не поклянёшься на этой стали.

Так певчая птица поёт, усевшись на на ветку, с которой ещё не сняли повешенного.

⁃ Ну что ж, у тебя есть от меня тайна. Нет, прошу тебя, не отводи взгляд. Неужто ты полагаешь, что я буду выпытывать твой секрет? Никогда в жизни. Друзья не должны ущемлять свободу друг друга. Моя настойчивость разобщит нас больше, чем твоя скрытность. Когда-нибудь потом, может быть... а пока слушайся бога, который внутри тебя, а не того, что внутри меня. Не надо, не плачь. Я не перестану любить тебя, даже если у тебя будет от меня тысяча тайн. Я дерево старое; лучшие ветви мне отрубили, когда обратили в рабство. Ты и Психея - вот все, что у меня осталось. Увы, Психея! И она теперь потеряна для меня! Но осталась ты.

Мне нравилось обременять себя знаниями, я хотела измотать себя.

Может быть, эта перемена в моей жизни если и скует темные воды в глубинах моего сердца, то хотя бы укрепит плотину, которую я выстроило, чтобы удержать их?

А что такое «я» как не тщета и пустота?

Возможно, в душе, как и в почве, не самые красивые цветы пускают самые глубокие корни.

Жажда обладать тем, кому не можешь дать ничего, изнашивает сердце.

Жрецу хотя бы ведома необходимость жертвы. И жертвой станет - человек.

В одном я не ошибся - поэты часто лгут. Но за все остальное - ты же простишь меня?

Существо мое исчезало, и я обращалась в ничто.

Прочитала вот, недавно, Клайва Стейплза Льюиса, того самого, что написал Хроники Нарнии. А читала я интерпретацию мифа о Психее, «Пока мы лиц не обрели». Неплохо, но немного не то, чего я ожидала изначально. Однако, некоторые цитраты все-таки украла. Их и прилагаю.

А почему бы, собственно, вбрасывать сюда не только кинцо, но и книжечки?

«Не знать, где явь, но все же жить», или история о том, почему я так люто люблю творчество Игоря Шапранского.

Вообще, это долгая история. Я не помню как и при каких обстоятельствах разогрелась моя любовь, но точно помню, что моей первой песней была «Чёрная весна»: я послушала её и сначала не поняла, а потом как поняла, так и все, так и пропала. И я даже не могу определить, что мне нравится больше: музыка или тексты, потому что они едино прекрасны. Относительно музыки могу сказать, что Игорь - удивительный творец. Я не фанатик, но в каждом его проекте, в каждом (!) без исключения есть что-то таинственно прекрасное. За что бы в каком жанре ни взялся - все выходит настолько славно, что с этой музыкой я готова выйти куда угодно и больше не вернуться.
А тексты, тексты! Сколько метафор, нанизанных на аллитерации и просто интересные сочетания языка, бог ты мой. Я просто в лингвистическом раю каком-то. Из всех людей, слагающих стихи, бесконечно цитировать могу Маяковского, Бродского и Шапранского. Нормальный наборчик, да? Совершенно потрясающий, я считаю.
Мне нравится эта музыка. Нравится тематика. Нравится мрак души, которым вышиты слова его песен.
Лес, сон, обман, любовь, смерть. Ты же понимаешь, о чем я? Вот и он понимает, о чем мы. Больше, чем просто понимает.
Отцветёт в наших душах сад, и печаль догорит в печи.
Бесконечно восторгаюсь и люблю.

«Я все ещё молода для ВГИКа, но в своей альма-матер уже все: одной ногой там, а другой... непонятно где.»