Вчера мы отлучили Олега от соски.
Стас засекал время - нам было интересно, сколько продлится. Я держалась.

Соска пришла в негодность, и я отрезала кончик и торжественно объявила, что она сломалась и ушла на заслуженный покой. Олег посмотрел на меня. Потом на соску. Потом снова на меня.
Обеденный сон - поворчал минут пять и вырубился. Я даже расслабилась.
Вечером началось.

Он плакал так, как будто рушился весь его маленький мир. Кусал. Щипал. Хватал за волосы - пару раз удачно. Головой прилетал в подбородок, глаза - аж до искр.
Я сидела на кровати, держала его, и внутри одновременно сжималось от жалости материнское сердце.
Ему скоро полтора. Он не понимает, что через полгода не вспомнит об этой соске. Он знает только одно: что-то важное исчезло. И это невыносимо прямо сейчас.

Тридцать минут истерики вечером. Потом - десять минут мы вместе хохотали. Потом он рухнул спать прямо у меня на животе.
И вот я сижу, покусанная, с клоком волос меньше - и вдруг узнаю себя.
Когда что-то идёт не так, я тоже так делаю. Злюсь. Сваливаюсь в «это всегда со мной». Весь горизонт сужается до одной точки - и я смотрю только в неё.
Три года назад это случалось часто. Особенно когда результат не приходил быстро.

Это я вижу каждый день в работе. Когда что-то идёт не так - мы перестаём думать о масштабе. Только эта точка. И мы начинаем её раздувать - «всегда», «никогда», «ну конечно именно со мной».
А соска в масштабе всей жизни - это просто соска. И большинство наших «катастроф» - тоже.

Меня спасло то, что я заранее сказала себе: будет тяжело, это нормально, пройдёт.
Самоподдержка - это навык. Я знаю, потому что сама его осваивала. Да и продолжаю.

Олег спал у меня на животе.
Я смотрела на него и думала: вот так это и работает. Сначала - будто конец света. Потом - смеёмся вместе. Потом - засыпаем.

Когда вы последний раз позволяли себе сказать: «Это - просто небольшое потрясение. В масштабе всей жизни - почти ничто»?