🔶 Про данные: «Есть принципиально сложные вещи, которые очень тяжело померить. А есть, к сожалению, в России ситуации, когда померить можно, но это не измеряется. У организаций, которые собирают данные часто нет ресурса и мандата на раскрытие данных. Данные для них — это побочный результат деятельности. Эта информация, которая бы могла принести много пользы, но она недоиспользуется.

Но в последнее время происходят изменения, это очень радует. Неожиданным мотиватором стал национальный проект «Цифровизация». Его побочным положительным результатом для нас является появление в доступе пусть пока для ограниченного круга аналитиков данных, которые раньше никто и не мечтал использовать. В частности, я имею ввиду данные Пенсионного фонда. Например, сейчас с помощью этих данных пытаются понять, насколько та часть мигрантов, которая находится в формальном секторе, вытесняет россиян с рынка труда, и как это влияет на зарплаты. Данные ПФР не идеальные, но они очень неплохие».

🔶 Про инфраструктуру принятия обоснованных решений: «Иногда создается впечатление, что не очень важно, что там в реальности, поскольку мы и так знаем, что хотим сделать. Это, к сожалению есть, и тут у меня есть вопросы, к тому, как проводилась перепись, потому что есть ощущение, что было неинтересно. Но это изменяется. Случаев, когда есть спрос на понимание того, что происходит, со стороны людей, принимающих решения, становится больше. Да, у нас не очень хорошо организована система сбора и представления данных. Не всегда достаточно ресурса аналитиков, которые способны это сделать. Отдельный вопрос — как совместить независимые организации, которые занимаются аналитикой, и людей, которые принимают решения. Необходимо развивать эту инфраструктуру».

🔶 Про горизонт планирования: «Несмотря на то, что у нас политическая структура очень устойчива в течение долгого периода времени, горизонт планирования продолжает быть не очень длинным. Это можно видеть и в структуре заказов на аналитические работы: максимум — это год, три года — исключение. Длинных проектов, которые заказывает государство, очень мало. Иногда создается впечатление, что хочется не столько узнать, каково реальное положение дел в зоне ответственности людей, принимающих решения, сколько получить подтверждение своему собственному понимаю. Это естественное желание. Но картина, которая может открыться в результате продолжительного исследования, может изменить направления и элементы тех решений, которые они принимают».

🔶 Про мотивацию: «Есть другая проблема, которая связана с системой мотивации людей, которые принимают решения. У нас был проект, в котором предполагалась оценка программы переобучения. Мы получили вывод, что на коротком горизонте люди проигрывают по сравнению с теми, кто не пошел на эту программу, потому что пока другие развивали карьеру, они учились. В нашем заключении мы писали, что сейчас эти люди проигрывают, но нужно последить, что с ними будет через пять лет. Тогда с большой вероятностью их карьера продвинется. Но это не понравилось людям, которые отвечают за эту программу, потому что они хотят показать эффект прямо сейчас. У нас убрали этот лист из отчета. Я связываю это с тем, что мотивация управленцев состоит в том, чтобы не выяснить, где эта программа работает, а где не работает, и что-то улучшить. А с опаской, если пришлось, заказать оценку, и дальше надеяться, что она покажет, что, действительно, работает».