«Господи, зачем вам столько?»
А венгр вполне мог бы посмотреть на русский и спросить:
«А зачем вы запихиваете совершенно разные смыслы в один и тот же падеж, а потом мучаетесь с предлогами?»
И тут лингвисты и программисты внезапно начинают очень хорошо понимать друг друга. Потому что и там, и там речь идёт о структуре хранения и передачи информации.
Язык — вообще первая масштабируемая система передачи данных, придуманная человеком. И разные народы спроектировали её очень по-разному.
Возьмём русский родительный:
стакан воды — количество
нет воды — отсутствие
без воды — лишённость
от воды — удаление
из воды — движение изнутри
до воды — предел
ради воды — цель
Слово каждый раз стоит в одном и том же падеже — воды. А настоящий смысл отношения русский хранит где-то ещё: в предлоге, глаголе и контексте.
Другие языки часть этих данных записывают прямо в существительное.
В финском есть отдельный абессив: окончание само означает «без чего-либо». А в дагестанских языках эта идея доведена почти до безумия, в цезском существуют десятки пространственных падежных форм: язык может кодировать не только «где» и «куда», но и изнутри объекта, от его поверхности, от области рядом с ним и т. д.
То есть вопрос «почему у них двадцать, сорок или шестьдесят падежей?» примерно такой же, как вопрос программисту:
«Зачем ты сделал столько отдельных типов и полей? Я бы всё записал строкой».
Там же тоже можно по-разному: можно хранить отношение отдельным полем. Можно кодировать его внутри объекта. Можно сделать универсальный тип и передавать дополнительные параметры. И так далее.
Ни одна из этих архитектур сама по себе не является единственно правильной.
Одну и ту же информацию можно хранить совершенно по-разному. Главное — чтобы отправитель и получатель договорились о протоколе.