«Ирония заключается в противоречиях, которые не разрешаются в более объемные целостности даже диалектически, в напряжении удерживания несовместимых вещей, поскольку обе или все необходимы и истинны. Ирония — в юморе и игре всерьез.
Это и риторическая стратегия и политический метод — хотелось бы, чтобы ему оказывалось большее уважение со стороны социалистических феминисток. Средоточие моей иронической веры, моего богохульства — образ киборга.»

Донна Харауэй « Манифест киборгов: наука, технология и социалистический феминизм », издано на русском в 2017г.

Очень красивый текст. Изначально эссе с подзаголовком «An Ironic Dream of a Common Language for Women in the Integrated Circuit» было издано в 1985г., и как можно понять по нему — она придает особое значение иронии.

Я думаю об этом: ирония как методологический, политический, поэтический прием.

А более локально, это размышление для меня связано с конкретными вопросами: о постсоветком стёбе, ироничном дистанцировании от политики, гнетущей иронии группы арт-диров над начинающей дизайнеркой, или же с историей смешной игривой анонимной Gossip Girl, позволяющей себе ироничную критику.

«Едкие инструменты постмодернистской теории и конструктивные орудия онтологического дискурса о революционных субъектах можно рассматривать как иронических союзников в деле разрушения западных самостей во имя выживания. Мы пронзительно явственно осознаем, что значит обладать исторически конституированным телом. Но с утратой невинности у нашего истока нет также и изгнания из Сада. Наша политика вместе с наивностью невинности (naïveté of innocence) теряет и возможность тешиться чувством вины (guilt). Но на что мог бы быть похож другой политический миф социалистического феминизма? Какая политика могла бы охватить частицные, противоречивые, всегда незамкнутые конструкции личностных и коллективных самостей и все же остаться адекватной, эффективной и, по иронии, социалистически-феминистской?»