Царь и Адам

Последнюю неделю я готовлю доклад для конференции пермской ассоциации АП "Алхимия перехода".
(На картинке бессознательное в образе двух кроликов развенчивает Царя, отнимая скипетр 😊).

Я поделюсь с вами началом своего доклада "Между Царём и Адамом. Переход и трансформация в алхимии как нравственный вопрос." (По книге Юнга "Mysterium Conjunctionis").

...

Два слова о выборе темы доклада и материала. Главная книга о трансформации у Юнга, на мой взгляд это именно "M C", и именно в главе об Адаме есть параграф, целиком посвящённый трансформации. Глава о царе предшествующая, и она тоже имеет прямое отношение к предмету разговора. Я не берусь передавать мысль Юнга или как-то обобщать содержание его труда, скорее я расскажу о том немногом, что я сам оттуда понимаю, и как это ко мне относится.

Лейтмотивом психологии Юнга является понятие целостности. Очень важно и для меня не уходить в частный вопрос, а в каждую минуту жизни собирать из разрозненных фактов и идей некоторое целое. В терапии, в располагании собой, в докладе на конференции, где угодно.
Мир и так расколот умом на сознательное и бессознательное, личное и коллективное, психическое и телесное, мужское и женское, человеческое и божественное. Если мы не пытаемся собрать целостность мира в каждой теме, мы вываливаемся из прямой эмоциональной связи с миром в интеллектуальную связь с его фрагментами.
Мне кажется очень важным, когда мы размышляем о мире, о человеке, о душе, чтобы мы не чувствовали себя исследователями каких-то научных предметов, препаратов, не ощущали себя потерянными в многочисленных отражениях и зеркалах, но каждым шагом соединяли, сшивали мир, и свою личную связь с ним, несли мир на себе.

Весь путь Юнга - это поиск таких концепций и таких понятий, которые могут собрать мир в целое. Одним из таких суммирующих понятий и концепций является индивидуация. Здесь таким центрирующим и собирающим объектом является интуитивная целостность и полнота человека, не каждого конкретного человека, а человека вообще, Антропоса, Адама.

Целостность не позволяет оставаться только в рамках научного подхода. Если мы там остаёмся, мы теряем магический взгляд, эзотерический. Мы принимаем знание и отбрасываем веру, принимаем мышление и ощущение (чувство реальности), и отбрасываем чувство ценности и интуицию. С другой стороны, мы никогда не можем и пренебречь наукой, её трезвостью, строгостью, потому что тоже сразу станем ущербными, частичными, что-то ценное выпадет из нашего взгляда, из бытия.

Как и раньше магия самым непосредственным образом присутствует в нашей жизни, окружает нас. Магия, например, в том, как люди меняются. В своём личном пути или в терапии главными изменениями являются перемена взгляда, выражение лица, отношение к себе и к миру. Как и раньше, это происходит таинственным и необъяснимым образом. Аналитик никогда не скажет: это я изменил клиента. И клиент никогда не скажет: это я изменил себя. Мы можем видеть результаты внутренних изменений, но сам процесс трансформации по-прежнему неуловим и магичен, и может быть схвачен только символически, алхимия даёт язык для описания самых глубоких изменений в психике.

Тут важна не научная беспристрастность дистанция и объективность, но что-то противоположное, вовлечённость, захваченность процессом, предельная субъективность. Не знание, но видение. Как мне скорректировать своё зрение так чтобы я снова стал видеть живые вещи моего мира, а не общие для всех понятия.

Для Юнга тёмные и абсурдные алхимические тексты были даже важнее текстов научных, потому что научная традиция соответствует духу времени, институциализирована, в отличие от алхимии, которую до него в научном мире никто не воспринимал всерьёз. Язык символов, язык бессознательного является универсальным для разных эпох. И таким образом все эзотерические языки оказываются взаимопереводимыми и применимыми к процессам в психике каждого конкретного человека. В Мистериум конъюнкционис Юнг смешивает в одном тексте языки алхимии, герметизма, каббалы, греческого мифа, христианского мифа, и все они дополняют, поясняют, уточняют друг друга.