Ещё кусочек из прозы. Постарался максимально его сократить, но всё равно хватит на две части, в каждой из которых есть интересный сон.

Подлинная история zespola "Magnificat"

Это было ужасно давно и кажется мне абсолютно нереальным. Я уж и не помню, при каких обстоятельствах познакомился в 1999 году с С. Каждое лето он организовывал поездку музыкантов в Польшу, чтобы играть и петь в костёлах религиозную и классическую музыку. Я сразу скажу, что, несмотря на свою иронию и злость, отношусь к этому человеку с большим теплом, это был дурной ребёнок, талантливый музыкант и композитор.

С. был похож на кобольда: невысокого роста, с почтенной седой порослью в роли бороды, непослушными прядями вкруг лысины, хитрыми весёлыми глазками. Он пренебрёг стоматологией, или не мог себе её позволить, и смело улыбался всем, что природа оставила для этой цели.

Его метода до боли напоминала самое начало «Золотого теленка». Он даже не пытался как-то подготовить концерты заранее, но просто приезжал в очередной город и обходил все костёлы, рассказывая, что в город свалился с луны ансамбль церковной музыки при одном из московских костёлов. Он надевал колоратку, белую полоску на воротничке, какую носят католические священники.

Католические священники часто принимают группы паломников и такие вот парафиальные ансамбли. Но подобный уровень организации вызывал у них очень эмоциональную реакцию. С. не говорил ничего прямо, он нёс какую-то ахинею, раскладывая свои бумаги и вызывая священника на нетерпеливые вопросы, в ходе которых выяснялось: «По-польски не говорим, хотим завтра петь у вас на мессе, нам негде ночевать, мы голодные».
— Как мы можем беспокоить незнакомых священников и говорить им такие вещи? – удивлялся я, когда столкнулся с его системой, ведь в Москве он говорил, что нас везде ждут.
— Ну а что такого? — смеялся С. — Мы просто спрашиваем. По башке не дадут.

Эту первую поездку, полную драматичных поворотов и колоссального авантюризма, я запомнил во всех подробностях. Перед первым выступлением в Бяла Подляска мы не успели даже до конца пройти материал из-за того, что все перессорились. Первая нормальная «репетиция» в итоге была уже во время мессы.

Я впервые был в Польше, я был восхищён ею и нашей жизнью бродячей труппы, как в кино. Я пел, учил язык, учился у С. раскладывать клавир или партитуру на голоса и читать гармонию, чтобы петь в концерте новые произведения. Я ожидал, что вот-вот эта жизнь наладится, группа сработается, пройдёт нервозность первых дней. Но нет. Утром скрипачка, проснувшись и соскочив со стола, сломала ногу. Так бывает. Ксендзы-салезиане купили ей билет до Москвы, огромного плюшевого медведя и инвалидное кресло.

Через неделю большую часть группы сманил польский бизнесмен, влюбившийся в виолончелистку. Он обещал им концерты в Закопане, гонорары и рассветы на вилле в горах. Позже я узнал, что после единственного бесплатного концерта бизнесмен с виолончелисткой «сбросили балласт» в виде остальных музыкантов, которые были вынуждены играть на улицах и зарабатывать на обратный билет. Но толстенький вероломный поляк зря радовался, внешне кошечка и ангел, виолончелистка была с коготками, уже через неделю он лежал в больнице под капельницей с сердечным приступом. Muchachos, хотите моего совета? Будьте осторожны с виолончелистками.

И вот мы остались вчетвером. Орган-флейта-сопрано-я (баритон). Вся чудесная отрепетированная программа пошла псу под хвост. И как же мы каждый вечер изображали солистов московской филармонии, как объявляли нас священники с подачи С.? Самым чудовищным сперва, а потом более пристойным образом. Играли и пели теперь не у алтаря, а на хорах, у органа.