Был в этом образе и несомненный этический аспект. Нравственные споры ломали, раскалывали дружбы и семьи. Любовь к России оказалось весьма двусмысленной, символика и содержание понятия "Россия" как будто взорвались на наших глазах, стало очевидным то, что видели только зоркие и трезвые. Зверь открыл пасть. И многие предпочли просто закрыть глаза.

Эта тема особенно звучит во второй и третьей части сна, про булочника и про весну, которая больше не наступит.
История булочника, попавшего в карательную армию, кажется мне очень знакомой, это слишком точный образ, чтобы он мог не прийти в голову кому-то раньше. Руки, производившие жизнь, а именно такова символика хлеба, так же легко могут производить смерть. Если душа стала водою, если она не способна к нравственному различению. Я верю, что я предпочёл бы смерть от кувалды жребию убийцы. В то же время, я по-прежнему не мог противопоставить злу ничего, кроме песен и снов, я спасался бегством. Поэтому я тоже ощущал себя мягкотелым булочником, в страхе бросившим свои булки.

Был булочник - стало размытое пятнышко на белом, почти ничто. Именно этим становится человек, у которого отнята воля и свобода, который отдал их, пренебрёг.
Я, кстати, не был в армии. Потому что знал, меня бы там размазало вот в такое пятно. Люди не из камня, они из шкуры, кишок и костей. Если всё это не скреплено духом, мечтой, поэзией, но скреплено ложью, унижением, матом, человек становится облаком, или змеёй. О том, что теперь при этом ты должен ещё убивать - я вообще не могу думать.

В свои 12, вернёмся туда ещё на минуту, я убил крысу - грифом от гитары. Мы жили в деревянном доме и, вообще говоря, всё моё детство с ними шла война - ловушками, ядами, кошками. Но эта крыса - загнанная в угол - посмотрела мне в глаза. Я не успел остановить руку и тут же пережил что-то вроде электрошока. Меня трясло баллов на 8, от раскаяния и ненависти к себе, совсем не от ума, это бунтовало тело, у меня было ощущение, что во мне физически закипела кровь. Это из тех мгновений в жизни, которые отпечатываются навек.

Теперь спрошу я вас - что было бы со мной, если бы я убил человека? Меня бы расщепило, как дерево молнией, это не шутки.
Увы, никогда я не найду общего языка с теми, кто принял эту катастрофу за данность, оправдал для себя. Они для меня - расчеловеченные мутные пятна, я для них - предатель, слабак, натовская крыса. И что мне делать с этим в России?
...
Дальше статья в журнале - о спортивном состязании - там бегуны должны первыми найти под снегом цветок. Но март был такой снежный и холодный, что не нашлось ни одного цветка, тщетно спортсмены перерывали все сугробы на поле.

Тут без комментариев. Не часто сны выражаются так понятно. Снег, холод, зима - образ замораживания чувств, суровой среды. Сугроб - слово-родственник гробу, погребению. И весны в этот раз не будет.

Потом мы идём втроём с парнем и девушкой, я говорю им, что уезжаю завтра в Австрию, поскольку не люблю снег и зиму. Парень начинает изображать Дон Кихота со встречными.

Что ж, у каждого из нас своя поза. Я, видно, чувствую себя стариком, у которого усох мозг от неуёмного чтения, и он превратил свою жизнь в странствия во имя идеи, печальной и прекрасной: что книги не врут, что человек способен противостоять злу, что есть любовь. Где? Я не знаю, но непременно где-то должна быть.

Вот в том, как Милан без сна второй день мчит к больной жене и дочке. Когда он говорил с ней по громкой связи, у неё был такой глубокий (температурный) и любящий голос, ей было важно одно: когда он приедет. Когда? Када - по-сербски, без ударения. Она повторяла вопрос и молчала, и это было ужасно трогательно.
Но Милан человек из плоти и крови, а не из романа. Последние годы он старается брать рейсы подальше, чтобы быть дома реже. Отношения с женой стали такими тяжелыми, что он не может их выносить, даже между рейсами он не может теперь ночевать в одном с ней доме, спит в машине. Если бы не дочки, с которыми очень хорошие отношения, он бы давно сбежал. Вместо этого он покупает для семьи новый дом. Потому что, какова бы не была реальность, он должен, должен.