Для меня этот роман сконнектился с прочтением крошечного эссе Вячеслава Курицына «Счастье. Набоков в Берлине летом 1926 года». Вот у кого-кого, так у него Левантовский мог нахвататься оборотов для своего героя. Вот вам фрагмент одного из летних писем Владимира Владимировича к любимой жене Вере, уехавшей лечиться в санаторий:
Должен сообщить тебе одну вещь... Выслушай ее внимательно, постарайся вникнуть в нее, понять ее до конца. Может быть, эту вещь я уже тебе сообщал, но на всякий случай сообщаю еще раз. Кошенька, это очень важно, — пожалуйста, обрати вниманье. Есть немало важных вещей в жизни, напр.<имер>: теннис, солнце, литература, — но эта вещь просто не сравнима со всем этим, — настолько она важнее, глубже, шире, божественнее. Эта вещь — впрочем, нет нужды в таком долгом предисловии; прямо скажу тебе, в чем дело. Вот: я люблю тебя.
Письма Набокова к жене, особенно периода начала их любви — нечто совершенно умилительное. Курицын же стал для меня эдаким Гумбертом Гумбертом, укравшим мой невинный взгляд на вселенную под названием «Набоков».
Чуть больше месяца в Берлине молодой ВВ жил без своего счастья, без Веры. Экс-ловелас, восходящая звезда эмигрантской литературы… Да, он не шикует, на продажных женщин денег у него точно нет... Его послания полны любовного пыла и бесконечного обожания, но что за этим всем стоит на самом деле?
Несмотря на то, что текст Курицына порой граничит по смыслу со сплетнями на кухне, всё равно он стал для меня глотком свежего воздуха. Некоторые мысли и весьма точные наблюдения автора раскрыли для меня жизнь и творчество Набокова с новых сторон. Уже подумываю перечитывать «Дар» и «Лолиту», чтобы больше размышлять на темы страсти, похоти, любви и счастья…
И отдельное спасибо Курицыну за новое слово в моём словаре — «отлуп». На Грамота.ру одно из его значений — «отказ», «отпор». Именно такое ждало бы каждого, кто захотел написать мне романтическое письмецо!
#нонфикшен @babelbookstlv