ella lestrange 🪱 rodolphus lestrange 🪱 narcissa malfoy

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

| прошло два дня |

Возвращение Рудольфуса было таким же предсказуемым, как и всё в её жалкой, затхлой жизни. Два дня – ровно столько ему понадобилось, чтобы завершить свои "важнейшие" дела, связанные, без сомнения, с какими-то жалкими торговцами или еще более жалкими интригами. Беллатриса слышала, как хлопнула входная дверь, как его тяжелые шаги эхом отдались в пустых коридорах поместья. Она не шевельнулась. Сидела, укутавшись в тяжелую мантию, словно пытаясь спрятаться от всего мира, от собственных мыслей, от воспоминаний, которые жгли ее изнутри.

Шаги приблизились. Он вошел в ее комнату, не удосужившись даже постучать, – привилегия мужа, которой он, впрочем, редко пользовался. Рудольфус застыл на пороге, словно удивленный ее видом. Наверное, ожидал увидеть привычную ледяную королеву, готовую встретить его язвительным замечанием. Но сегодня маска дала трещину.

Беллатриса не подняла головы. Даже не посмотрела в его сторону. Пусть любуется. Пусть видит последствия своей слепоты и равнодушия. Пусть задавится своим мнимым беспокойством.

Он подошел ближе, протянул руку, пытаясь обнять ее. Беллатриса вздрогнула, словно от удара, и резко отстранилась. Прикосновение его рук вызвало волну отвращения и боли, физической и душевной. — Не трогай меня, – прошипела она, ее голос был хриплым, словно она долго кричала в пустоту.

— Что случилось? – спросил он, и в его голосе Беллатриса уловила нотки… беспокойства? Неужели? Или это ей показалось? На ее лице появилась холодная, вымученная улыбка.

— Не беспокойся, дорогой, – процедила Элла, вкладывая в свои слова весь яд, который скопился в ее душе. — Просто немного устала. Эти стены, знаешь ли, начинают давить на меня. А твоя забота... трогательна, как всегда.

Она встала, расправила складки мантии и, не глядя на него, вышла из комнаты, оставляя Рудольфуса наедине с его вопросами. Пусть думает, что хочет. Пусть ломает голову, пытаясь понять причину ее состояния. Она не скажет ему ни слова. Никогда. Это была ее боль, ее секрет, ее проклятие. И она будет нести его в одиночку, запертая в своей золотой клетке, построенной из лжи, предательства и равнодушия.

Беллатриса шла по длинным, темным коридорам поместья, не замечая ни портретов предков, сурово смотревших на нее со стен, ни безмолвных домашних эльфов, шмыгающих по углам. Каждый шаг отдавался тупой болью в теле, но это было ничто по сравнению с болью, разрывающей ее душу.

Она вышла в сад, жадно вдохнув свежий воздух, словно пытаясь очистить легкие от затхлой атмосферы поместья, от призраков прошлого, которые преследовали ее. Небо было затянуто тяжелыми, серыми тучами, готовыми вот-вот разразиться дождем. Такая погода как нельзя лучше отражала ее внутреннее состояние.

Беллатриса нашла уединенную скамейку под старым, раскидистым дубом и села, обхватив колени руками. Она закрыла глаза, пытаясь отогнать навязчивые воспоминания, но они, словно голодные хищники, кружили вокруг нее, не давая покоя. Слезы жгли ей глаза, но она упорно сдерживала их.

Внезапно она услышала тихий шорох. Резко открыв глаза, Беллатриса увидела перед собой Нарциссу. Сестра стояла, нерешительно теребя край своей мантии, в ее глазах читалось беспокойство.

— Белла, – начала Нарцисса, ее голос был тихим и полным сочувствия. — Я… я видела, как ты вышла из комнаты Рудольфуса. Что-то случилось?

Беллатриса посмотрела на сестру, ее взгляд был холодным и отстраненным. — Не твоё дело, - отрезала она.

Нарцисса вздохнула. Она знала, что Беллатриса никогда не признается в своих проблемах, всегда будет носить маску сильной и независимой ведьмы. Но в её глазах Нарцисса видела боль, которую та тщетно пыталась скрыть.

— Белла, пожалуйста, – прошептала Нарцисса, присаживаясь рядом с сестрой. — Я волнуюсь за тебя. Мы же семья.

Эти слова словно прорвали плотину, которую ведьма строила несколько дней, пока оставалась одна в поместье. Горькие слезы хлынули из её глаз, она зарыдала, спрятав лицо в руках. Впервые за много лет она позволила себе быть слабой, уязвимой.