Большинство скептических сценариев рисуют возможность глобального заблуждения. Вы не можете доказать, что вас не обманывает злой демон, что вы не спите, не находитесь в симуляции или не являетесь мозгом в бочке. Любые ваши доводы совместимы со скептическим сценарием. Например, вы спящий Джордж Мур, демонстрирующий снящимся вам собеседникам свои сотворённые сновидением руки.

Один из ответов на подобный скептицизм состоит в указании на ограниченность применения такой эпистемической процедуры, как обоснования. Некоторые вещи мы неизбежно и правомочно принимаем за достоверные по умолчанию. Они могут играть роль узлов нашего дискурса, вроде убеждения в существовании внешнего мира, или обретать достоверность в силу надёжности познавательного механизма, вроде способности мгновенно узнавать лица. Сама возможность ошибки не угрожает рациональности, если мы управомочены принимать такие убеждения без явного обоснования.

Но что, если глобальное заблуждение не просто возможно, а фактически более вероятно? Тогда скептическую альтернативу уже не обойти эпистемической скромностью: агент обязан принять её, если она более вероятна. Такой необычный вид скептицизма представляет мысленный эксперимент Мозга Больцмана.

Суть его такова. В конце времён, когда погаснут звёзды, Вселенная придёт к состоянию максимальной энтропии, то есть, грубо говоря, к пустому пространству с хаотически размазанной материей. Однако второй закон термодинамики статистический. С очень низкой вероятностью из этого хаоса могут рождаться устойчивые структуры: бензольные кольца, пылинки, зубные щётки, тостеры и живые человеческие мозги со случайно сгенерированными воспоминаниями. Хотя каждое такое событие чудовищно маловероятно, такая Вселенная будет существовать бесконечно долго, а значит, человеческих мозгов с какими угодно воспоминаниями возникнет бесконечно много.

А теперь сравните. Ваша настоящая личность, родившаяся ещё до термодинамического конца времён, была одна. Ваших же больцмановских мозгов двойников (БМ) за бесконечную историю Вселенной будет бесконечно много. Что вероятнее: что ваш текущий опыт принадлежит подлиннику или одной из бесконечного ряда случайных копий? На первый взгляд, вы вынуждены выбрать второй вариант.

Но если обманываемый злым демоном мог бы признать поражение и обрести покой в скептицизме, для БМ мучения только начинаются. Если вы, следуя эпистемическому долгу, признаете себя БМ, космологические свидетельства, на основании которых вы это сделали, придётся признать не результатом столетий научного труда, а такой же случайной компиляцией частиц, как и всю вашу личность. Признав себя БМ, вы лишаете себя оснований для этого признания. Отказавшись считать себя БМ и снова доверяя космологическим свидетельствам, вы вновь обязаны считать себя БМ. Такая вот эпистемическая Сансара.

Перспектива неуютная, так что эпистемическую скромность нужно отложить. Если вы физик, можно атаковать лежащую в основе сценария картину эволюции Вселенной (Ira Wolfson, Boltzmann Brain-Death). Но допустим, в истории Вселенной действительно существует огромное число наших двойников. Почему я должен заключить, что намного вероятнее именно я являюсь БМ?

Дограмачи и Шенфилд утверждают, что в скептической трактовке неявно смешиваются две ситуации:

1) Какова вероятность, что случайно выбранный объект с опытом F из множества объектов с опытом F будет БМ?
2) Какова вероятность, что я, имеющий опыт F, на самом деле являюсь БМ с опытом F?

В первом случае общее соотношение двойников и подлинников релевантно для заключения о вероятности. Но второй вопрос автоматически не сводится к первому.

Более того, характер вашего опыта, его событийная и логическая связность, могут быть сильными свидетельствами против гипотезы БМ. БМ являются случайными объектами, а значит, у большинства из них будет совершенно невообразимый опыт. Если вы БМ, вероятность того, что в следующий момент опыт сохранит связность и логичность, стремится к нулю. Поэтому само устройство вашего опыта может служить опровержением гипотезы БМ (привет, Питер Стросон). Конечно, можно представить, что все эти умозаключения проделывает случайно собравшийся в утробе космоса мозг. Но это будет уже намного более привычный скептицизм возможности.