➖➖➖➖➖➖➖➖
Наивно было полагать, что она превзойдëт его в битве.
Палочка впивалась в руку, жар еë нестерпимо жëг ладонь, щиты один за другим рассыпались ей в лицо осколками. Он рычал заклинания, и обычные, и непростительные, с равной лëгкостью, а она каталась по земле и между его всплохами едва успевала бросить редкое надрывное “депульсо”, разбивающееся об деревья, взрывающиеся фейерверками стружки.
Конечно, она тоже знала непростительные проклятья. Конечно, она помнила, как взмахнула рукой, как управиться с палочкой, даже помнила, куда лучше целится. Но знание не равно воле — в те редкие моменты, когда она успевала заглянуть ему в лицо, она понимала, что не может. Что слова, движения и магия сорвутся — и превратятся в пепел у его ног, потому что она не могла заставить себя действительно возжелать причинить ему вред.
Но и вечно кружиться по лесу они не могли.
Спина ныла от синяков, рука дрожала всë сильнее от боли, поднимающейся от ладони к предплечью как волны жара, еë обдающие, и, кажется, каким-то заклинанием он всë же попал ей в бок — нестерпимо остро простреливало половину тела от каждого шага. Бег стал беспомощным орудием в этой битве.
Ленора прижалась к стволу дерева спиной и выдохнула. Сейчас или никогда. Сейчас или никогда. Сейчас…
Зелëная искра сверкнула из-за лесной стены, она вскинула палочку и шагнула.
— Имп…
Она не успела даже взвизгнуть от боли.
Вспышка показалась горным булыжником, резко кинутым ей в грудь троллем.
Расшитая сверкающими звездами мантия впитала в себя пыль и грязь Запретного Леса, пока она скатывалась с пригорка к маленькому озерцу, освещëнному тонкой лунной полоской.
Она замерла, лëжа на спине. Стеклянные глаза оттенка аметистового жеода уставились на обрывок неба. С уголка глаза, расчерчивая бледную щëку, лениво катилась почти невидимая капля. Из чернеющего провала в груди струился тонкий дым, отливающий в кислую зелень.
Палочка в руках Октавиуса тоже дрожала.
Он впивался в фигуру на берегу озерца, бездумно смотрел, как вода пропитывает рукав выкинутой руки, как качается на волнах белая тонкая палочка, и был одновременно здесь и далеко отсюда.
Только когда с губ сорвалась та злосчастная “Авада Кедавра”, он осознал, что сделал.
Но его лицо не отражало раскаяния.
Оно ничего не отражало.
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
— Ты уверена, Ленора? Амит всегда смотрел на неë с тревогой. Слишком смелая, слишком рисковая, слишком часто попадающая в неприятности мирового масштаба, чтобы быть нормальной студенткой Когтеврана. — Он всë-таки Слизеринец… — Всë будет хорошо, — улыбнулась она, поправляя шапочку и отряхивая мантию. — То, с какого он факультета, не значит, что он обязательно одинаков с однокурсниками. Мы ведь с тобой разные? — Да, но мы оба исключительно эрудированные, что отличает Когтевран, — весомо уточнил Амит, смотря за ней с тревогой. — Да, а он исключительный гордец и задира, но не абсолютное же зло. К тому же, мы все волшебники, в первую очередь. Он послушает меня, — она отвернулась от зеркала и обернулась к другу, — из всех, меня он точно послушает. Он на самом деле умеет быть заботливым, если хорошо его знать. — Сомневаюсь. Но, если ты единственная, кто может с ним поговорить… — Не переживай за меня так. Я же не на казнь иду. — Ленора подошла к нему, успокаивающе положила руку на плечо. — Я хорошо его знаю. Он правда хороший, просто до этого трудно добраться. Всë будет хорошо, верь мне. — Я хотел бы… Береги себя, Ленора, — вздохнул Амит, отводя глаза. Она улыбнулась ему ещë раз, прежде чем подхватить палочку и выскользнуть из комнаты. Из Омута Октавиус вынырнул так, словно начал задыхаться. Худшее, что могло стать еë последним воспоминанием — то, как она пыталась защищать в нëм что-то, что он совсем недавно безвозвратно уничтожил.
————————————
AU, где Октавиус убил Ленору, стоявшую у него на пути перед желанием получить тотальную власть над силой древней магии
Текст связывает предыдущие два постаПодружка, написавшая текст:https://t.me/ElainesCrookedNest
