16.10.2024

Этот тихий-претихий кабинет делили меж собой три руководителя разных направлений и один завхоз. Ни веселого смеха, ни жарких дебатов, ни возлияний "как я провел выходные" — ничего этого в кабинете никогда не происходило. Только тишина. Такая, что можно было услышать дыхание друг друга.

Уютный уголок справа от двери занимал один из начальников. Стену над его столом украшали небольшие открыточки — копии постеров с правильными лозунгами в советском стиле. А около компа красовался миленький миниатюрный флажок красного цвета с серпом и молотом. Сам хозяин стола напоминал Вождя: маленький, быстренький, в неизменном темно-коричневом костюмчике.

Напротив него располагался другой руководитель. Был он молод, высок, блондинист и голубоглаз. Носил демократичные джинсы и либерально-сиреневые пуловеры, поблескавающие крошечными пайетками. Хохотун, балагул. Отдыхать ездил в Европу. А выражать политические взгляды ходил на оппозиционные митинги. Ну, как ходил? Был пару раз, а потом жена запретила. Боялась за него. Но сочувствовал и морально поддерживал очень.

На светлой стороне подальше от входа, поближе к большому окну размещались третий руководитель и завхоз.

Завхоз — отставной "НачВещь" носил пушистые седые усы на манер белогвардейцев из фильмов про Гражданскую войну. Он ныкал все, что плохо лежит и когда-нибудь может пригодиться. А потому владел в кабинете не только столом и тумбочкой, как все. Но и несколькими шкафами, которые ломились от нужных вещей. На досуге Белогвардеец увлекался историей армии Российской Империи времен Первой мировой, членствовал в клубах исторической реконструкции. Говорят, и на лошади умел. И в постановочных боях воевал. И в кино даже снимался пару раз.

А напротив, с другой стороны окна, располагалось ничем не примечательное рабочее место третьего шефа. Этот каждое утро громко подкатывал к парковке на мотоцикле, весь такой в коже. А потом переодевался в припрятанные заранее бесформенные брюки и дежурную рубашку, ибо кожанное облачение надлежало оставить за пределами трудового дня. И выглядел он очень непонятно. Слишком помят и волосат для руководителя, но слишком тверд во взгляде и экспертен для работяги.

И так бы и жили себе спокойно обитатели тихого кабинета, так бы и слушали они дыхание друг друга в звенящей тишине, если бы однажды...

... если бы однажды Либерал не повесил на свою стену календарь, с которого широко улыбался лидер оппозиции.

Вождь от такой улыбки поперхнулся чаем. Затем прищурил левый глаз, словно что-то замышляя. Белогвардеец хмыкнул и пожевал усы. А Неформал ничего не сделал. Он в отпуске был.

Следующим утром на улыбку лидера оппозиции были прицельно наведены строгие взгляды гипсовых бюстиков Ленина-Сталина. Белогвардеец хмыкнул снова. Вождь метал в Либерала веселые мстительные ухмылки. Либерал ёжился-ёжился, да и сбежал на совещание.

Новый рабочий день озарил кабинет светлым ликом Николая II. Завхоз эффектно закрепил плакат так, чтобы солнце из окна освещало императора. Он довольно насвистывал и удовлетворенно улыбался в усы.

Либерал и Вождь нахмурились. Конфронтация приобретала серьезный оборот.

С того дня кабинет расцветал каждое утро с новой силой. Рабочие места обрастали агитационными плакатами, портретами, значками, флагами, гербами, символами. Белогвардеец перепрятал нычки, и теперь все свободные полки шкафов занимала чудесная фото-экспозиция, явно намекавшая на превосходство армии Российской Империи над всем прочим. Либерал притащил контейнер плесневелых Европейских сыров и демонстративно поглощал их. Вождь белел от запаха. И в отместку на следующее утро установил рядом со своим столом самый настоящий флагшток. Теперь рабочее утро начиналось с торжественного поднятия флага Страны Советов. Под гимн, разумеется.

Тут из отпуска явился Неформал. Войдя в кабинет он едва не обронил мотоциклетный шлем. Круглыми от шока глазами подробно изучил каждый из тематических углов. Тряхнул спутанной гривой, сверкнул глазами и улыбнулся. Вызов был принят!