Предыдущая Биеналле вызвала у меня дикую неприязнь перепроизводством в отсутствие потребителя. В этот раз показалось ясным и по идее, и по концепции/ям. Как бы не было жаль ушедшую Койо Коуо, но кажется, что группа кураторов для Биеналле все же сыграла роль как ни странно объединяющую и соединяющую. Тема смерти окутала почти все, что я видела. Наверно именно она сделала так, что многие работы и проекты были про не вербализуемое, ускользающее, утекающее, не произносимое вслух. Как сама смерть, мы знаем, что она есть и придет, но когда, как и что будет потом, нам некому рассказать. Тут на помощь приходят разные верования и религии, духовные практики. Как способ пере-: жить, ехать, запустить, смотреть. И начать заново. Yo-E Ryou «Breath Orchestra» (Южная Корея). Иногда, чтобы выжить, нужно научиться снова дышать. Девочки-кореянки и звук дыхания после погружения на 10 метров под воду без кислорода женщин haeyeo. Пронзительно страшно от невозможности вздохнуть и страх, что выдох кто-то услышит. Лорна Симпсон и Терри Адкинс в фонде Пино в видео Cloudscape, где Адкинс свистит и постепенно исчезает, а потом появляется в дыму. Живое и ужасное ощущение движения истории в одном этом свисте и натекающем тумане. Ватиканский проект «The Ear Is the Eye of the Soul». Обрист и Викерс заполнили сад ордена кармелитов музыкой, звучащей для одного. Как слова молитвы и слова, сказанные самому себе, в которых оправдание, ложь, желание все исправить, и тихое ожидание избавления. Солнце, запутавшееся в деревьях и травах, капли дождя на виноградных лозах, музыка, звучащая в ушах, совершенно сбили все настройки локации и времени. «Интер-реальность» Нортона Маза про то, что замалчивается, закрывается нелепыми конструкциями, blow-up невидимого, трансформирующего настоящее. И павильон Индии просто великолепный про дом, который перестал быть местом, а стал состоянием. Дом там, где настоящее. Когда, перетаскивая свое бренное тело от локации к локации, дожидайся своей души. Она медлит, задерживается, остается там, где главное.
Дыхание вечности в мельчайших деталях, опять беглые штрихи ускользающего и пятна туманной неопределенности, то, что я так люблю и так боюсь.