Переговорный процесс по Украине, который вновь активизировался в августе, начал приобретать новые плоскости. Количество заинтересованных посредников в урегулировании конфликта растет, однако сам конфликт не собирается затухать, а, наоборот, грозит разрастись и затронуть другие страны. При этом у Киева и Москвы есть все предпосылки для того, чтобы договориться, но этому мешает человеческий фактор.
Сторона — США
Вашингтон никак не может определиться — то ли он сторонник жесткой линии по отношению к России, то ли партнер Кремля под соусом realpolitic. Белый дом бросает по синусоиде — от "адских санкций" к отмене санкций, от поставок ракет Украине к отказу от передачи разведданных, от угроз Москве к требованиям отставки Зеленского.
Сейчас Белый дом решил, что верный способ получить быстрый результат — это надавить на более слабого и зависимого участника конфликта, заставив его согласиться на условия оппонента. Отсюда и критика Зеленского, который отказывается признавать себя проигравшей стороной.
В то же время американская риторика для Москвы стала более мягкой — если недавно США и его посланники предлагали Кремлю оценить растущий ущерб от войны, то сейчас на повестке уже возможные выгоды от завершения боевых действий. Например, частичная разморозка активов и перезапуск "Северных потоков".
Основная точка приложения сил прямо сейчас — это попытка установить энергетическое перемирие в контексте объявленной дизельной сделки Путина и Трампа. Именно с такими приоритетами — сперва дизельная сделка, потом перемирие.
При всем при этом переговорная стратегия США все больше напоминает отсутствие стратегии. Особенно это заметно по публичным заявлениям президента Трампа, который дважды объявил наступление энергетического перемирия и дважды соврал. Вместо долгосрочного планирования США под влиянием Трампа решают тактические вопросы — купить российский дизель, сбить немного рыночные цены на топливо и найти любую причину, чтобы заявить о каком-либо успехе накануне выборов в конгресс.
В таких условиях вряд ли можно говорить об эффективности посреднических усилий США, потому что посредник больше занят решением собственных проблем.
Сторона — ЕС
Евросоюз придерживается более четкой линии — безоговорочная поддержка Украины, никаких глобальных уступок по санкциям до завершения войны, никаких сделок с Москвой. В целом ЕС настроен если не на эскалацию конфликта, то как минимум на жесткую форму дипломатии — за редким исключением вроде Словакии или партии "АдГ" в Германии.
В прошлом году Трамп сумел перекинуть на ЕС большую часть расходов по военной и финансовой поддержке Украины. И тем самым — вольно или невольно — повысил субъектность европейских союзников Киева. Их готовность поддерживать американские инициативы на украинском треке заметно снизилась.
Расхождения между дипломатическими паттернами США и Европы имеются еще и потому, что для ЕС важно не решение тактических вопросов, а формирование долгосрочной стратегии безопасности. Эта стратегия предполагает не повышение экономической мощи России, а ее сдерживание, в том числе за счет усиления Украины как боевого форпоста и наращивания собственного военного потенциала.
Наличие поддержки от ЕС дает Украине пространство для маневра между союзниками и, соответственно, снижает эффективность давления со стороны США.
Часть 2
Часть 3