В преддверии парламентских выборов в Армении команда премьер-министра Никола Пашиняна может усилить курс на демонтаж инфраструктуры российского влияния. Источники «Незыгаря» утверждают, что дефицит эффективной мягкой силы у России вынуждает Москву опираться на затратные проекты, не всегда дающие ожидаемый политический результат.
19 февраля 2026 года секретарь Совбеза РФ Сергей Шойгу заявил, что за последние двадцать лет Россия инвестировала более 30 млрд руб. в железнодорожную сеть Армении. Поводом стало обсуждение в Ереване возможности передачи управления железными дорогами оператору из Казахстана, Катара или международной компании.
Действия Пашиняна носят с точки зрения Кремля- конфронтационный характер и сопоставимы с прошлогодним лишением контроля над «Электрическими сетями Армении» предпринимателя Самвела Карапетяна. Эксперты ожидают, что правящая в Армении партия Пашиняна пойдет на выборы с отчетливо артикулированной антироссийской повесткой.
В Москве делают акцент на объеме вложенных российских средств в экономику и аргументируют, что сотрудничество с Москвой обеспечивает стабильность ситуации в регионе. Однако в Ереване инвестиции рассматриваются как инструмент зависимости. История вокруг железных дорог отражает кризис доверия, продолжающийся после двух последних карабахских войн.
На фоне СВО армянская экономика демонстрировала рост, а республика стала важным транзитным и финансовым хабом. Это, по оценкам источников, усиливает стремление Пашиняна к большей субъектности и позволяет проводить более самостоятельный курс.
Собеседники из Москвы и Бишкека отмечают ограниченное число успешных кейсов российской мягкой силы на постсоветском пространстве.
Более устойчивыми называют энергетические проекты «Росатома» в Египте, Турции, Венгрии, Индии и Бангладеш. Отдельным направлением стала вакцинная дипломатия в период пандемии: препарат «Спутник V» запрашивали, в частности, президент Молдавии Майя Санду и государства Центральной Азии. Проект, однако, столкнулся с задержками регистрации и проблемами во взаимодействии с ВОЗ, что ограничило его масштабирование.
Субсидии на газ и льготные кредиты постсоветским странам также не обеспечили устойчивого политического эффекта. Даже в Белоруссии поддержка режима Александра Лукашенко опирается преимущественно на экономические трансферты и силовую интеграцию.
Попытка использовать Сирию как логистический узел для работы в Африке после падения режима Башара Асада в конце 2024 года фактически сошла на нет.
По оценкам экспертов, российская мягкая сила в странах Глобального Юга строится преимущественно на антиколониальной риторике и критике Запада, включая форматы сотрудничества в рамках БРИКС. Однако в большинстве государств запрос сосредоточен на прямой финансовой поддержке и инвестициях. Сокращение ресурсной базы ограничивает возможности Москвы.
На постсоветском пространстве гуманитарные инициативы нередко воспринимаются как прикрытие для политического или силового влияния. Даже в Кыргызстане, несмотря на потребность в российских инвестициях, элиты демонстрируют самостоятельность. Более значимых результатов Кремль добился в Казахстане, но этому скорее повлияла весьма глупая политика Киева.
@ejdailyru