В рилсе рассказываю, с чем хорошо бы уметь работать, если работаешь с человеком с военной травмой.

Это коморбидность.
Если у человека депрессия, тревожное расстройство или что-то еще, то в экстремальных условиях у него больше шансов «заработать» ПТСР.
Соответственно, люди с ПТСР почти всегда это люди с чем-то еще.

Это суицидальность.
Война – это смерть. А еще это ранения и инвалидность. А еще это очень двоякая роль личности. Я и жертва и агрессор. Мне причиняли вред и я сам тоже причинял его кому-то. Война может ввести в кризис из которого виден только один выход.

Это органические нарушения.
Война – это контузии и черепно-мозговые травмы. Они могут нарушить память или внимание. А могут ослабить торможение импульсов и планирование (привет, префронтальная кора). Органическую симптоматику важно замечать и не путать ее с симптоматикой психологической. Работать с органикой нужно в тандеме с врачом (психиатром или неврологом в зависимости от кейса).

А еще война – это отстранение от чувств и невыносимая боль. В таком контексте легко обратиться к элементарным анальгетикам: алкоголю и наркотикам. Зависимость кажется нам поведением по умолчанию плохим. Поэтому психологу легко скатиться в рассказывание-как-правильно-жить, потерять контакт, а значит и возможность помочь.

Закончу важной оговоркой. Все описанное регулярно происходит и с людьми без боевого опыта. Обычные живые люди тоже порой уходят в вещества или не хотят жить. Так что все скиллы, которые понадобятся вам для работы с военной травмой, много раз понадобятся и в повседневной практике.

#ПТСР
#военное
#видео