между сезонами

В этой Вечной Земле
рассветы ещё прелестней.
Ведь Земля эта будет, в сущности,
вся — рассвет:
милая, безвременная песня —
слава Свету
в становленьи только тем,
что называют — Свет.

Рай раскроет
заношенные одежды,
раскрои‌т —
потому говорю: рассвет.
Человек есть слеза Отеческая;
Бог утрёт этот луч,
возвращая его
к Себе.

22.09.26

Люблю этот текст за то, что он остаётся актуальным для мне уже около трёх лет. До сих пор меня мучает "нелюбимая любовь", до сих пор, спустя 3 года изучения истории культуры в вузе, я говорю себе, что лучше Его слова добра у нас нет — конечно, через постоянные сомнения и отпадения от веры и постоянную трансформацию этой веры. Но — удивительно! — все её метаморфозы ведут меня исключительно ближе к Слову, к Евангелию, как бы я этому ни противился и как бы не проверял его, пропадая в — разных... — страстях.

Люблю этот текст за такую странную, неожиданную мысль: "Боже мой, я не покину Тебя" — мысль, что Господь нуждается в нас. Люблю за мысль о том, что убитый нами Бог не умер, что тот, кого используют в целях пропаганды и манипуляций — не Бог ("Твоя любовь для меня и для них — не одно и то же"), что истинный Бог — настоящий Иисус Христос — был проповедником Царства Божьего, а не какого-либо другого (будь оно хоть иудейским, хоть русским) царства. Что истинная вера — изгнанник в миру.

Больше всего люблю этот текст за то, что я написал его три года назад, когда я не прочитал ни одной строчки Писания, когда никто мне о нём не рассказывал — когда его содержание в меня вкладывал Сам Господь. Я не просто так периодически заново выкладываю эти ранние стихи: в них я нахожу корень своего мировоззрения и некое свидетельство живого Бога — Духа, с которым я имею непрерывное общение всё это время, через которого происходит всё моё развитие и каждое моё достижение. Но это по-прежнему сложная, "нелюбимая любовь" и постоянные ссоры — но и постоянные знамения, утешения и укрепления.

К ***

Хорошо,
когда есть любовь.
И как плохо,
когда жизнь как падчерица.
Да как мало красивых слов,
мало стихов стало.
Подыконная пыль — моя бывшая любовь,
а сейчас — нелюбимая, строгая — к Богу.
Боже, ну как сложно, Боже!
Для Тебя не купить цветов,
не дождаться Тебя у подъезда
в холодном мартовском ступоре,
и нельзя Тебе скинуть музыки,
потому что Тебе всё равно:
если
рядом с Тобой оказаться
непременно придётся меняться
в лучшую сторону.
Боже,
я думал, что можно любить Тебя по-своему.
Но никто не придумал лучше
добра, чем Твоё слово.

Слышу крики из-за окна:
на улице снова дерутся дети –
и зовут поиграть меня.
Господи,
Твоя любовь для меня
и для них — не одно и то же.
Видно, чтобы вернуть
Твой божественный лик
нам с Тобою пора опять
претерпеть изгнание:
очищение дома молитвы
через сгорание —
Боже мой, я не покину Тебя.

28.02.24 (— 12.07.25)

Вкруг солдаты,
нахмуренный хоровод.
Вертолет прорезает оркестр неба:
словно он по скрипкам облаков
съездил духовыми медными.

Ритм — нестройные звуки шагов.
Хоровод зелёный; а я — за хлебом:
сквозь соседей, сограждан,
солдат и дождь —
этих слёз серебрянных
звон осенний.

18.09.26

Весь день читаю Мережковского, всюду мерещится Апокалипсис и слова "мерзость запустения".

Внемлю птичьему щебету
в тихой аллее
между сирых домов.
Из серебрянных облаков
блёклые копна света,
словно с далёкого берега
эхо. Я —
внимаю его,
складываю солнце
в своё сердце. Пение
из тумана листвы облаков —
серебро истинное, осеннее.

17.06.26

Конспект

Осень — созвучие: ветер
вычёсывает деревья;
ивы выплёксивают
слёзы листвы —
осколки вытянутые. И клёны
бросают перчатки
ухмылке зимы.

Осень расплакалась,
разыгралась, выпячиваясь
жёлтыми пятнами посреди.
И повсюду всхлипывающим каплям
вторит серебрянный
в серости неба
Иртыш.

Осень — аккорд:
масло слезы увядания
и блёклые в тучах всполохи.
Осень — парадоксальная.
Осень — христианская,
как икона:

осень — солнце,
звенящее в золоте!..

16.09.26

II.

Она — приятная.
Сердце моё — забитое,
как пеньята:
рассыпанное стихами,
многие из которых
я уже забыл —
но её вряд ли
выйдет. И вряд ли
тут сможет Бог
помочь, вытеснить.
Человеческое
каждодневно тянет:
либо воспоминаниями,
либо впечатлениями
нового дня;
и я — прельщаюсь!..
Не смотря на то,
что любовь забита
мною, заброшена
в дальний ящик:

она... приятная —
просто, чтоб переписываться,
чтоб невинно шутить,
улыбаться,
случайно встречаясь взглядами —
о, Господь! прости мне рассыпанный,
Бог мой, прости мне мой внутренний мир:
не одним Тобой,
но и ими
занятый: да — ими; именно!..

Милых снов распускаются лилии;
имена, которые трудно забыть
выплывают по ночам,
выныривают в тетрадь —
милые ундины...
Но она — не так,

она — приятная:
не влекущая женственность,
не влекомая похотью —
то есть, не то искушение,
которое уже
было — нет;

она — символ
моего духовного прозрения,
воскресения — а значит,
выбора.
В этой внутренней оранжереи
сердца — новые цветы:
я хотел бы понять Библию...

И когда, наконец-то,
это случится,
об этом, конечно,
(одной из первых!)
узнаешь, Приятная,
ты.

15.09.26

Милые сердцу са́ды
из окон автобуса.
Бабушки и подростки,
залитые солнцем
клёны. Сентябрь,
восемь часов. Милая
девушка на остановке;
шиномонтажки —
много чего ещё
в шелесте
вездесущих клёнов.

А на исходе панельных домов
с их милыми сердцу
цветами в каждом дворе,
где ещё, вероятно,
не вымерли бабушки
советского поколения;
на исходе панельных домов —
центр, нарождающийся подростками,
загромождающими горизонт
своими тусовками.

10.09.26

АРЕСТАНТУ В СИБИРЬ

мой друган наглухо отбитый поэзией
тобишь чуть ли не графоман
закончил там какой-то Омский фак
с копной сена на башке

почти святой, тронутый до глубины души
фонари города его нимб над головой
леший белой столицы заплесневелой
косоглазый Богомолец слепого бога

арфой у него в стишках ветер звучит
реверб его гитары теряется на капустниках
богу слава, ему - скрип половиц
Егорка арестант глухой тайги

на Бога надейся, а сам не плошай
кутилову передавай большущий привет
и шухер, атас, уже осень из-за угла, (БПЛА)
злющие дожди впереди и хандра

Тут мне привет из закоулков мокрого города от Сереги Белова, такое не грех зарепостить не только в канал, но и под сердце, в теплое место

Мы будем улыбаться
и делиться свидетельствами:
о Господе.

Бог мой!
как могли сложиться
обстоятельства,
чтобы мы с Тобою
не познакомились?
Явно —
это было бы
по моей воле...

По Твоей воле
мы все — свободны.
Только вряд ли мы способны выбирать,
отличая истинное
от злого.

Худшее решение:
полагаться на собственное
удовольствие —
путать прозренья
с телесными
откликами.
Или думать,
что от перемены мест
изменится что-то
духовное:
то, что вечно тащишь за собою,
заглушая иронией
и наркотиками.

Но теперь
я буду с ясными глазами
делиться свидетельствами:
о живом Господе —

как это?
Просто попробуйте —
постучаться,
сделать первый шаг:
стучите,
и вам откроется.
Или я добавлю:
не переставайте стучать
и услышите:

ритм —
превратился в мелодию.

01.09.26

Человечество обречено:
то беспечное, то безумное —
даже мускул не поведёт,
глядя на своё прекрасное будущее.

Впрочем, нет —
естественно поведёт:
громоздить, ломая в экстазе руки,
телефоны, мебель,
изысканное тряпьё —
заливать бытие
безобразным шумом

вместо музыки, внаглую, вместо того —
себя обкрадывая! —
того, что не в силах тронуть
ни время, ни вор;
ни ржавчина и ни моль,
жиреющая казёнными миллионами —

Господи! Впрочем,
не всё ли равно?..
Если быть Потопу —
истинно пророчество!
Это значит — о, радость! —
хоть всё умрёт: кто-нибудь
действительно
спасётся.

27.08.26

Портрет

Моё счастье
вне категорий рублёвых бумажек —
хоть порою для радости
нужно поесть мороженное.
Но в основном
я предпочитаю улыбаться
самому голому:
просто воздуху.

Не подумайте,
словно я придумываю
или наигрываю:
воздух — то,
с чем неразрывно
существует жизнь.
Так что нет в этих строчках
совсем
ничего наивного.
Просто это, друзья —
совершенно другой язык.

Каждый день обоняние ловит тысячи нитей:
в основном это мусор и мрак городской среды —
но порою туда порхнёт совершенный эпитет,
тот, с которым не встанут в ряд ни одни цветы!..

О,
тогда я
понимаю —
что был прав:
моё счастье
вне категорий рублёвых бумажек.
Счастье моё — холст.
В деревянной рамке страданий,
и запрятанный красками —
одна поверх другой:
всегда глупых и странных
страстей и желаний.
Но как низко бы я среди них ни терялся —
я знаю, что можно улыбаться
только
воздуху.

02.05.25

Шах и мат атеисты: если Бога нет, то кто тогда так раздражает Галахова в его новой damned poetry эре??

Впрочем, суть как раз-таки в том, что это не Бог — а нечто, что не хочется называть прямо; но точно не Бог: одного этого замечания должно быть достаточно...

Иван Карамазов из Вас некудышный: потому что он искал, а Вы эпатируете — это тоже сродни Карамазову, но только другому: Фёдору.

Ну теперь я даже готов поверить, что это красиво. Помню, мне удавалось сочувствовать Фёдору Карамазову — впрочем, только потому что он был написан Фёдором Достоевским. Забавно представить, что эти стихи — его литературный опыт. Галахову остаётся только полностью погрузиться в новую роль, переняв литературные вкусы героя — взяв что-нибудь на вооружение из Баркова.

Либо попробовать писать не позами, а словами. Или попробовать поменять пластинку: если Вы настолько не боитесь самоповторов, то почему бы не попробовать хотя бы ещё разок написать стихотворение про жену?? Где бытовуха, Галахов? Ведь все эти новые темы — просто проекция бытовых проблем: может попробовать написать прямо об этом?? Ваша личность и личная жизнь при таком творчестве интригует меня больше всего — поэтому напишите уже о Федоре Карамазове с позиции Федора Достоевского — я, как один из Ваших фанатов, очень уж этого жду.

между сезонами pinned a photo

Особенный прикол в Церемонии представляет чтение стиха про китайский чай

Читал стихи щас 😳😧

На квартирнике в Церемонии. Меня поят чаем. Серафим играет на ханге. Макс Смоква опять не пришел.