Философия

ФИЛОСОФИЯ И ОБЩЕСТВО

С одной стороны, изучение философии развивает мышление лучше всех остальных предметов. Например, исследование известного английского журнала «The Economist» показало, что студенты-бакалавры, заканчивающие именно философские факультеты, лидируют по средним баллам на стандартных вступительных тестах для специализированных высших медицинских школ, школ права и бизнес-школ.

С другой стороны, философия оказывает большое влияние на человеческие общества. Например, философские концепции Конфуция и Лао-цзы на тысячелетия предопределили развитие Китая. Войны и революции начинаются не с оружия, а с философии. Например, распространение философии марксизма привело к революции в России в 1917 году, философия французского просвещения привела к Великой французской революции и на этой же философии были основаны Соединённые Штаты Америки.

Материал из Википедии

РЕАКЦИЯ И АКЦИЯ МЫШЛЕНИЯ

Мышление предполагает каждый раз возобновление акта индивидуального присутствия личности в мысли, некоего сознания, которое на собственный страх и риск чувствует себя ответственным за всё, что думается и происходит в мире. Это сознание воспринимает весь мир по латинской пословице De te fabula narratur — «О тебе эта сказка». Это позволяет все происходящее отнести к самому себе под знаком «это обо мне». Например, бывает так: первое твоё впечатление — другие люди злы, но акт мысли состоит в том, чтобы эту потенцию зла увидеть в себе. Зло другого говорит что-то о тебе, этим мышление и отличается от реакции. Ведь когда меня что-то ударило или укололо, мне больно, и это выразилось в том, что моя рука отдернулась — это реактивный ответ на внешнее раздражение. А акт мысли прежде всего покоится на какой-то акции, а не реакции.

Существенным шагом мысли является в данном случае акт всеотнесения к себе, что предполагает способность увидеть любую мелочь, чреватую всесознанием.

Мераб Мамардашвили, из цикла лекций «Эстетика мышления. Беседа 21»

ДИОГЕН И АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ

Когда Александр Македонский пришёл в Аттику, то, разумеется, захотел познакомиться с прославленным «маргиналом» как и многие прочие.

Александр долго ждал, пока сам Диоген придёт к нему засвидетельствовать своё почтение, но философ преспокойно проводил время у себя. Тогда Александр сам решил навестить его. И, найдя Диогена, когда тот грелся на солнце, подошёл к нему и сказал:

- Я — великий царь Александр.
- А я — собака Диоген.
- И за что тебя зовут собакой?
- Кто бросит кусок — тому виляю, кто не бросит — облаиваю, кто злой человек — кусаю.
- А меня ты боишься?
- А что ты такое, зло или добро?
- Добро.
- А кто же боится добра?
- Проси у меня чего хочешь, - наконец сказал Александр.
- Отойди, ты заслоняешь мне солнце, — сказал Диоген и продолжил греться.

На обратном пути, в ответ на шутки своих приятелей, которые потешались над философом, Александр якобы даже заметил: «Если бы я не был Александром, то хотел бы стать Диогеном». По иронии судьбы Александр умер в один день с Диогеном 10 июня 323 года до н. э.

Материал из Википедии

Я знаю, что здесь есть те, кто интересуется философией, теологией и психологией

Хочу познакомить вас с каналом Артёма, в котором он рассказывает о философских идеях и исследует, откуда они берутся и как влияют на нас.

В его канале выходят:

— авторские посты;

— чек-листы по философам (от Античности до наших дней);

— экзистенциальные мемы.

Здесь можешь ознакомиться с оглавлением

Заходите, если желаете  сделать свою жизнь осознаннее,  и не хотите забывать про юмор

ЗАКОН И БЕЗЗАКОНИЕ

Если вы хотите ловить воров и позволяете себе на улице остановить человека и спросить его, почему он на улице в это время, а не на работе. Это незаконно — остановить гражданина на улице, если он не нарушил правила уличного движения. В этом случае происходит незаконное преследование закона, так как незаконная форма, которой ты утверждаешь закон, может рождать только беззаконие. Какие ни были бы у нас намерения. А они у нас самые хорошие, самые высшие. Я уже не говорю о том, что мы строили самое разумное и справедливое общество [автор имеет ввиду становление СССР], но мы при этом позволяли себе знать, кто социально близок, а кто далек, кто социально полезен, а кто вреден. И когда есть такое незаконное знание, знание, уже нарушающее закон и форму закона, тогда любое желание справедливости рождает только учетверенное или даже в десятую степень возведенное зло.

Предполагая все эти высшие намерения, мы в таком случае говорим только о бесконечных ценностях. А тогда мы не имеет права употреблять термин «ценность», потому что ценность по определению есть конечное измерение. Ценность — для кого-то. Скажем, философы говорят, что личность или моральное лицо есть бесконечная ценность. Но это означает, что личность или моральное лицо никакая не ценность, а какое-то другое явление. Вернее его назвать онтологическим явлением, бытийным явлением или бытийной формой.

Мераб Мамардашвили, из книги «Эстетика мышления»

ЧЕСТНОСТЬ ПЕРЕД СОБОЙ

В философской терминологии есть отличие между двумя терминами «вещь» и «вещь сама по себе». Есть же разница между человеком, который стремиться быть добрым, или тем, кто думает, что он добрый с действительно добрым человеком? Грань тонкая и может быть незаметная, но она есть.

Мы часто подменяем эти понятия, оценивая себя или других.

Вот, например, трус может переживать ощущения храбрости представляя как он поступил бы храбро в какой-то ситуации. В своих переживаниях, он храбрый [или таким образом стремиться быть храбрым], потому что так чувствует, но на самом деле, он остается трусом.

Если быть честным перед собой, мы, в большинстве случаев, только пытаемся быть такими, какими хотим быть или переживаем ощущения что мы именно такие, а одних попыток, желания или переживания недостаточно.

Чтобы стать действительно добрым или действительно христианином [эти термины я использую как пример] для этого нужно проделать огромный труд и это требует определенного искусства.

Я честен перед собой или я пытаюсь быть честным?

Ответ на вопросы, которые оставляет без ответа философия, заключается в том, что они должны быть иначе поставлены.

Георг Гегель

Вещи бывают добром и злом только в отношении удовольствия и страдания. Добром мы называем то, что способно вызвать или увеличить наше удовольствие. Злом называем то, что способно причинить нам или увеличить какое-нибудь страдание.

Джон Локк

ДОБРО ЕСТЬ НЕЧТО, ЧТО ЯВЛЯЕТСЯ ТОЛЬКО ДОБРОМ

Интересующие нас явления, высшие объекты есть реальные события, события бытия, а не ценности, не наше оценивающее отношение к ним. Не эмпирические события, а события бытия. Ведь ценности всегда являют какие-то наши головные и сердечные устремления и предпочтения. Но каждый раз возникает вопрос: а есть ли у нас сила на них, деятельная сила? И есть ли у нас форма на то, чтобы реализовать их? Реализовать так, чтобы случилось событие; не хотеть быть добрым, а участвовать в событии добра. Не хотеть быть гражданином, а быть; иметь силу или орган и способность на то, чтобы быть участником гражданского события. Это разные вещи.

Посторонний наблюдатель может сказать, что в России есть состояния, которые по своему предмету являются гражданскими переживаниями. Но в действительности — это выкидыши, аборты, или абортивные рождения, которые кажутся гражданскими в языке наблюдателя, когда он переносит себя в точку события, и там происходит то, что заложено в его языке.

Посмотрите, как иногда человек Запада смотрит на наше общество и удивляется некоторым абсурдам, которые, в действительности, вполне логичны. Они для него нелогичны, нерациональны, хотя в них есть своя внутренняя железная логика. Скажем, почему старушку и мужчину, продающего цветы на рынке, нужно хватать и гнать? Разве от этого разрушится государство? Нет. И поэтому, нерационально, казалось бы, это делать. А тем не менее это логично, рационально, с точки зрения определенной формы жизни, на которую мы только и способны, а мы, к сожалению, не способны на другую. Как можем, так и живем.

Но почему это не видно во взгляде со стороны? Потому что взгляд всегда переносит себя в место событий в качестве возможного их субъекта и потом начинает о них судить. Это иллюзия понимания, иллюзия, заключенная в понимательном взгляде. Повторяю: вопрос в том, есть ли у нас деятельная сила и форма, через которую мы можем быть участниками события, которое постфактум обозначено как реализованная ценность? Является ли эта ценность эстетической, мыслительной или гражданской? А мы все решаем и удовлетворяемся в зависимости от вопроса, есть ли у человека эти головные и сердечные стремления, которые всегда выражаются в языке, и нам кажется достаточным, что они выразились в языке и люди хотели добра. А для события добра этого совершенно недостаточно.

Короче говоря, необходимы области существования, включающие в себя человека как субъекта, которые строятся самим субъектом, и он участвует в их построении так, что в каждой точке происходящих событий он может сказать о себе: я мыслю, я существую.

Мераб Мамардашвили, из книги «Эстетика мышления»

ЖИВЫЕ И МЕРТВЫЕ

Я как-то уже вам говорил о простом, интуитивном признаке отличия живого от мертвого. Живое отличается от мертвого тем, что живое всегда может быть иным.

Например, почему о Тарковском пишут как о хорошем режиссере? Потому что о умер и не может быть другим, иным. Ничего неожиданного, никакого номера он выкинуть уже не сможет. Тогда его можно признать. Еще Пушкин говорил, что в этой стране любят только мертвых.

Мераб Мамардашвили, из книги «Эстетика мышления»

ПРИРОДА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ЗЛА

Тот, кто не выносит в себе человека, потом не выносит и человечества. Он не способен ни сострадать, ни сообщаться с ним.

Голос изначального человеческого зла, грубо говоря, состоит в том, что человек способен сам себя уничтожить. Томимый «духовной жаждой». Невмоготу человеку сам человек. Прежде всего это рождается в тебе самом, ты сам себе невмоготу, будучи не способен подчиниться форме. Ты становишься невыносим сначала самому себе, а потом, в силу нашей способности к сублимациям, рационализациям и проекциям, ты ненавидишь весь род человеческий и готов исправлять и уничтожать его, поскольку он не достоин этого высокого. Он есть мерзость, которая должна быть истреблена.

Поэтому действительно тонкие и наблюдательные мыслители не приписывали зло чувственной природе человека, которая слишком часто в виде системы удовольствий, желаний, наслаждений, чувственных реакций понимается как некая бездна, таящая в себе зло. Нет, не чувственная природа является источником зла, а то превращённое отношение человека к самому себе, когда человек становится саморазрушителен, потому что именно человечность ему невмоготу.

Мераб Мамардашвили, из книги «Эстетика мышления»

Чтобы мой поступок имел моральную ценность, с ним должно быть связано моё убеждение. Аморальным является делать что-то из страха перед наказанием или для того, чтобы приобрести у других хорошее мнение о себе.

Георг Гегель, из эссе «Человек есть не что иное, как ряд его поступков»

Никакое зло не велико, если оно последнее. Пришла к тебе смерть? Она была бы страшна, если бы могла оставаться с тобою, она же или не явится, или скоро будет позади, никак не иначе.

Луций Сенека, из книги «Нравственные письма к Луцилию»

БОРЬБА ЗА МИР

Атомная война может уничтожить все завоевания цивилизации. Атомное оружие, само являясь продуктом цивилизации, может привести к гибели всего человечества. Гибель человечества понимается в данном случае в буквальном смысле. Это действительно возможный вариант, он всех сейчас беспокоит. Хотя меня, честно говоря, не очень беспокоит, поскольку, будучи философом, я привык к тому, что незначительные вещи гораздо страшнее и можно умереть гораздо раньше, чем произойдет такая драматическая ситуация, которую можно увидеть в фильмах ужасов.

Мы боремся за мир, потому что не хотим войны, все время произносим тосты за мир, не замечая того, что давно уже находимся в состоянии войны. И вот эти вещи, конечно, страшнее всяких драматических описаний.

Мераб Мамардашвили, из книги «Эстетика мышления»

ВРЕМЯ СМЕРТИ

Вот сказал бы тебе кто нибудь из богов, что завтра умрешь или уж точно послезавтра — не стал бы ты ломать голову, чтобы умереть именно послезавтра, а не завтра, если ты, конечно, не малодушен до крайности. В самом деле, велик ли промежуток? Точно так же через много лет или завтра — не думай, что велика разница.

Марк Аврелий, из книги «Размышления»

Будем наслаждаться своим уделом, не прибегая к сравнениям, — никогда не будет счастлив тот, кого мучит вид большего счастья… Когда тебе придет в голову, сколько людей идет впереди тебя, подумай, сколько их следует сзади.

Луций Сенека, из книги «Нравственные письма к Луцилию»

ЧУВСТВОВАТЬ ДОБРО И БЫТЬ ДОБРЫМ

Человек состоит из стремлений, желаний, состояний, требований, ожиданий, по­требностей. Вот мы хотим, например, добра и избегаем зла и часто считаем, что философия начинается тогда, когда человеку вдруг приходит в голову мысль или понимание, что добро есть хотение добра. Ведь мы считаемся добрыми, потому что хотим добра. А философ скажет: нет, добро не есть хотение доб­ра. Недостаточно просто хотеть, чтобы быть добрым.

Почему? Что сказал этим философ? Он сказал, а точнее — осознал, что эмпирические, психологические состояния человека [желание добра есть психологическое состояние] несамодостаточны в качестве добрых состояний. Делать добро или быть добрым совсем не то же самое, что чувствовать себя добрым.

Мераб Мамардашвили, из книги «Философские чтения»

ОСНОВНОЙ ЗАКОН ДИАЛЕКТИКИ

Если мы возьмем чистое единство и, отвлекаясь от всего прочего, сосредоточимся на этом единстве, т. е. если единое есть только единое и больше ничего, то мы отвлекаемся и от всякого инобытия, и, следовательно, от проведения границы между единым и его инобытием, перестанем фиксировать само единое; оно уплывает от нас в неисповедимую апофатическую глубину.

Алексей Лосев, из книги «Вещь и имя»

ТРАНСЦЕНДИРОВАНИЕ

Раньше, в догматической схоластической метафизике, некоторые предметы, которым приписывалось особое существование, назывались трансцендентными предметами; таким предметом был, например, Бог. Но в грамотной критической метафизике, каковой является вся метафизика после Канта, не говорится о трансцендентных предметах [поскольку всякое существование опытно]. А говорится о трансцендировании.

Под трансцендированием имеется в виду способность человека трансформироваться, то есть выходить за рамки и границы любой культуры, любой идеологии, любого общества и находить основания своего бытия, которые не зависят от того, что случится во времени с обществом, культурой, идеологией или с социальным движением. Это и есть так называемые личностные основания. А если их нет, как это случилось в ХХ веке?

Как вы знаете, одна из драматических историй [в смысле наглядно видимого разрушения нравственности и распада человеческой личности] — это ситуация, когда по одну сторону стола сидит коммунист, а по другую — тот, кто его допрашивает, — тоже коммунист. То есть представители одного и того же дела, одной и той же идеологии, одних и тех же ценностей, одной и той же нравственности. И если у того, кого допрашивают, нет независимой позиции — в смысле невыразимой в терминах конкретной морали, то... положение ужасно. Можно выдержать физические мучения, а вот человеческий распад неминуем, если ты целиком находишься внутри идеологии и ее представляет твой же палач или следователь.

Мераб Мамардашвили, из книги «Философские чтения»

Люди делятся на две части: те, кто думают и те, кто «юзает кейсы».