Моя философская позиция называется нейтральный монизм.

Нейтральный монизм - это дар и проклятие.

Дар - потому что эта концепция требует выхода из самой фундаментальной дихотомии философии - дихотомии идеи и материи. Кто ее преодолел, тот может возвышаться на предельно абстрактные высоты, видя мир как целое не с позиции идеи или материи, а над этой позицией. И это очень сложно, потому что мыслить в этой концепции значит работать с тем, что неидеально, и нематериально. Людям это дается очень тяжело, потому что людям всегда тяжело даются высокие абстракции. Хочется конкретики. Хочется потрогать, пощупать, измерить. Поэтому детям в школе тяжело дается математика - она требует определенного уровня абстрактного мышления. Нейтральный монизм же - предельная абстракция.

Но само движение науки, как я писал в статье про Рулиаду, есть возвышение от конретных вещей (предметов, явлений, вещества, живой и неживой материи, молекул, атомов) к всë более высоким уровням  абстракции (сложная математика Теории относительности, Квантовая механика, Квантовая теория поля, отказ от эссенциализма в пользу реляционизма и т.д.).

Нейтральный монизм позволяет быстро схватывать суть сложнейших идей (в силу того, что нейтральный монизм изначально наверху всех абстракций) и вникать в детали уже при необходимости.

Но потому это и проклятие, так как большинство людей уже не могут понять о чем речь, когда ты с ними говоришь. Идеалисты горят и рвутся от любых упоминаний биологичности человеческого бытия или математики, так как они хотят верить в чудо, в эмоции, в искусство, этику и эстетику, несводимые к математике. Они считают, что всë, что сводимо к математике, то материально. Но они не хотят понять, что через биологию и математику всë самое интересное и чудесное как раз только начинается.

Материалисты же испытывают панические атаки и тахикардию при упоминании слова "сознание" в абсолютном любом контексте. И если для идеалистов математика слишком материалистична, то для материалистов она слишком идеалистична. В итоге ты везде чужой и непонятый.

Еще материалисты как огня боятся видеть общий знаменатель в древних философиях и, упаси Господи, религии и современной науке. Они хотят верить в буквальную прямолинейность прогресса, при которой примерно до 20 века все были тупыми, а потом материалистическо-физикалистская наука всем всë объяснила как правильно. Философские взгляды же величайших ученых, вроде Ньютона, Лейбница, Планка, Эйнштейна, Гейзенберга, Гëделя, фон Неймана принято выносить за скобки.

Я же вижу вижу бытие слоями, как это видит и наука, но иду еще дальше эмпирически доступного уровня.

Верхний слой - это уровень социума, в котором мы живем.

Социум вырастает из биологии и именно ею во многом и определяется.

Биология обусловлена химией.

Химия - физикой.

На каждом уровне мы видим стремление ко всë возрастающему единству. Мы видим своими глазами мир живого и неживого вещества, но всë это имеет единую основу в химии.

В химии мы видим мир более сотни элементов таблицы Менделеева, но всë это имеет единую основу в физике.

В физике мы видим многообразие частиц, но всë это имеет основу всего в 4 фундаментальных взаимодействиях и, в конечном счете, в Квантовой теории поля.

На этом заканчивается наука и далее начинается чистая философия.

Продолжая логическую цепочку (а именно так и нужно делать - не рвать логику и мир на куски, а видеть целое), мы видим, что физика обусловлена математикой. Самая передовая физика уже предельно абстрактна. Электроны не имеют протяженности, они нульмерны и представляют собой облака вероятностей; масса, энергия, поля не имеют никаких иных характеристик, кроме математических.

Именно поэтому я называю математику чистой философией. Не потому, что математики фантазеры и словоблуды, как иногда думают о философах. А потому что математика находится ближе всего к фундаментальной структуре реальности. Она очищена от наших чувственных ограничений. Поэтому изучая математику, мы изучаем уже почти чистое бытие как оно есть.

Продолжение - в следующем посте.