ФИЛОСОФСКИЕ "СТЕНДАПЫ" ДЛЯ ПИСАТЕЛЕЙ
Для меня философы — люди, которых мне легко представить. Я так и вижу, как Бердяев, эдакий денди, вдохновенно вещает в квартире, словно пророк, и вокруг него все растет толпа, квартира превращается в огромную аудиторию. Он такой всеведущий в текстах, и такой вспыльчивый в жизни. А вот спокойный внешне, очень добрый Шестов, но в своей философии он невероятно эмоционален и страстен, болезненно жаждет свободы от слов, от всего понятного. Он умеет дружить с философами, которые видят мир категорически иначе, нежели он. Тем не менее Шестов вращается лишь по своей орбите, словно дружба усугубляет его инаковость, оттачивает его непохожесть. Кант прогуливается ровно в семь часов вечера, наглухо застегнутый в идеальный костюм, с тростью-зонтом, а затем возвращается к ужину. Философия ‒ работа, Кант он работает помногу часов, создает систему, в которую можно включить все-все. Кьеркегор кажется совершенно безумным, он существует во множестве личин, пишет под огромным количеством псевдонимов, но его все равно узнают. Блаженный Августин нагулялся в молодости и стал проповедовать греховность человеческой природы. Пифагор убеждал своих последователей не есть бобы. Для своих современников это тоже были «осязаемые» люди с кучей «подписчиков», ой, последователей, не мертвые, кабинетные люди с абстракциями.

У всех философов разный подход. Одни и те же явления они рассматривают с совершенно разных сторон. Они умеют дружить друг с другом, при этом отталкиваться друг от друга, вытачивая собственное знание в сравнении. Это вообще самое удивительное, что есть в интеллектуальной среде: быть разными вместе. Знаете, почему так происходит? Потому что никто из них не пытается «быть собой», потому что их объединяет поиск истины. Им важнее не собственное мнение провозгласить, а приобрести знание, даже если это знание разрушает и меняет их мнение.

Философы жаждут столкнуться своей точкой зрения с другими, чтобы «ощупать предмет», о котором они говорят, с разных сторон. Они словно точно знают, что "ощупывают слона" и им для полной картины нужны ДРУГИЕ. Это позволяет им делать все новые и новые выводы. Тезис, антитезис, синтез, тезис, антитезис, синтез. Все эти философы очень горячие, бешеные, свободолюбивые, они неустанны, страстны, они страстно разрабатывают интеллектуальную карту мира.

Это для нас сегодняшних философия кажется мертвой наукой, которая не имеет отношения к реальной жизни. Уровень нашего образования, к сожалению, сильно упал за столетие. Философские выступления, статьи и книги когда-то были настолько же популярны, как выступления современных стендаперов или блогеров.

Неудивительно, что на философскую страстность, на их такую вот говорливость подсаживаются писатели тех времен. Философия определяла направление мысли, призму восприятия явлений эпохи. Писатели черпали горстями эти знания, обжигающие споры разных философов, вдохновлялись, несли в книги, на фундаменте тех или иных взглядов строили конфликты своих произведений, персонажей. Они все хотели знать истину, отыскать смыслы и пути, философы ‒ умозрительно, создавая интеллектуальное пространство, писатели спускали их идеи в массы через создание художественных понятных всем историй.

А сегодня, это прекрасно видно по книгам, вопросов мало кто задает, используются штампы из популярной психологии (даже не из первоисточников, не от теоретиков психологии), философию мы, в принципе, не затрагиваем, дай Бог, чтобы жизненные, бытовые хоть какие-то там истины промелькивали в книгах и то редкость. Все это ‒ ужасная потеря для писательства вообще, для интеллектуальной элиты. Сегодня мы опираемся только на свой личный опыт (в лучшем случае, а то и вообще от балды что-нибудь выдумываем). Нет интеллектуального взаимообмена, нет какой-то обязательной интеллектуальной базы для писателей, которую надо знать.👇