Вряд ли я смогу что-то добавить к текстам Натали Громовой и Ирины Сурат, по крайней мере сейчас, так что вот просто две короткие истории про Людмилу Макаровну. Я не смогу передать их как следует, знаменитый рваный синтаксис ЛМЩ, ее интонация, жесты, взмахи рук - все это в пересказе неизбежно потеряется. Но тем не менее.

Однажды она попросила у меня один "громкий" современный роман, изрядно толстый. Я принес, дня через два она вернула, сказав что-то вроде "спасибо, интересно". Я изумился: "Вы что, прямо подряд все успели прочесть?" "Вот еще, - вскинулась ЛМЩ, - пусть сначала подряд напишет".

Я работал редактором в журнале "Лехаим". Как-то один из номеров лежал у меня на столе. ЛМЩ взяла, полистала, попросила другие номера. "Да, почитала я ваш журнал, - сказала она через несколько дней. - Знаете, как-то так чуднО получается. Это вот как мы в конце 80-х "Огонек" читали. Только у вас они при этом еще все оказываются евреями".