Простое объяснение, почему редактор — это не про искусство

Ролан Барт в 1967 году провозглашает смерть автора: «Смысл текста не принадлежит автору» — его создаёт читатель и контекст, интерпретируя прочитанное.

Советская сказка «Колобок» — яркий образчик. Люди смотрят на сказку с разных оптик: психологическая — история о сепарации ребёнка от родителей; коммунистическая — притча о пролетариате, чей труд отобрал капитализм; есть даже фем-оптика, где независимая и хитрая лиса переиграла героя.

Барт говорит, что если автор навязывает правильный смысл, он как бы останавливает текст и его дальнейшие интерпретации.

Дальше — Мишель Фуко, который говорит, что автор — это дискурсивная функция. Если по-простому, автор регулирует поле интерпретаций, задаёт рамки, в какую примерно сторону мыслить и обмозговывать.

Обоих молодцов — Барта и Фуко — связывает одно: искусство — не про один законченный смысл, а про интерпретации, где каждый находит своё в зависимости от контекста.

Так почему редактор — это не про искусство?

Мы как раз работаем ровно в противоположном контуре — там, где не должно быть никаких интерпретаций, толкований, инакомыслий.

Ценность о продукте нужно показывать максимально конкретно, точно и убедительно. И воспроизводить эту ценность на всех площадках и форматах одинаково, чтобы пользователи получали во всех возможных точках одинаковые сведения.

Мы можем для этого использовать некоторые приёмы искусства — ну, оксюморон, инверсии — но смыслы должны воспроизводить точь-в-точь.

Изучаю в это воскресенье всякое такое, решил поделиться.