Любовь без причин
СТЕФАНИИ САНДРЕЛЛИ - 80

Наяву видел ее только однажды: пригласил Сандрелли на кинофестиваль в Петербург, и она приехала со своей дочкой, тоже выбравшей актерскую профессию. Дочь и чисто внешне не очень-то походила на мать, а талант и очарование тем более по наследству не передаются.

Сама же Стефания, едва ступив на актерскую стезю и не имея ни опыта, ни клановых связей, гипнотизировала всех и каждого своей природной, почти невинной сексуальностью.

Потом юное очарование естественным образом прошло, но Сандрелли не пополнила когорту «бывших красавиц», мучающих себя диетами и пластическими коррекциями. Она сыграла множество зрелых ролей и утвердила свой статус заслуженной и даже народной артистки Италии. Два года назад на Каннском фестивале мелькнула в камео в двух фильмах. Первый — «Мой Марчелло» Кристофа Оноре. Игравшая с Марчелло Мастроянни в «Разводе по-итальянски» Пьетро Джерми, когда ей было пятнадцать, Сандрелли теперь появляется в роли самой себя, пожилой звезды, в шоу, посвященном покойному Мастроянни.

Второй фильм — «Партенопа» Паоло Соррентино: его юная героиня воплощает мифологический образ Неаполя, а Сандрелли изображает ее же на пороге старости. Неизбежно сравнение, и хоть играющую Партенопу модель Челесте Далла Порту бог тоже эффектной внешностью не обидел, недаром в фильме по отношению к ее героине звучит фраза: «В тебе нет радости, а кинокамера этого не прощает». Вот про Стефанию этого точно бы никто не сказал.

Она не стала великой актрисой, не покорила Голливуд и никогда не «давала диву». Отлично выглядит, но сейчас, конечно, в ней уже трудно узнать ту, которую я когда-то выбрал из всех экранных итальянок. В «Соблазненной и покинутой» у того же Джерми она сыграла несовершеннолетнюю сицилианку Аньезе с неподражаемой серьезностью, как будто не зная, что сатирический сюжет обязывает посмеяться над провинциальными предрассудками и такими архаичными понятиями, как девичья честь. Нет, над героиней Сандрелли не смеешься — ей сочувствуешь и ею восхищаешься. Но где-то понимаешь и ее горе-жениха, записного труса и балбеса. «Падение» Аньезе выглядит неизбежным в томной атмосфере сицилийского лета, в заштатном городке, где принято скрывать запретные порывы под чернотой одежд и тупостью ритуалов.

Еще была чудесная роль в легкомысленно трагическом фильме «Я ее хорошо знал» режиссера Антонио Пьетранджели: героиня два часа танцевала, а потом выбрасывалась в окно. Через несколько лет Сандрелли сыграла освобождение от уз мещанского брака в «Конформисте» Бертолуччи: ее вызывающий танец с Доминик Санда вошел в галерею классических кадров мирового кино. В «Двадцатом веке» (опять Бертолуччи) она занималась сексом с Жераром Депардье под портретом Маркса и даже осмелилась сняться у «порнографа» Тинто Брасса в «Ключе». Ни ей, ни другим участникам этих проектов, ни зрителям той эпохи не были знакомы слова «объективация» и «сексизм», а опытов откровенного любования женским телом тогда не стыдились.

Сдержанный, не вполне итальянский темперамент Сандрелли идеально ложился и на роли с интеллектуальной рефлексией: нельзя не вспомнить хотя бы «Террасу» и «Мы так любили друг друга» Этторе Сколы. А мы, советские старшеклассники, любили ее безответно. Когда-то она соблазнила нас. И покинула — потому что стала другой. Такова участь всех влюбленных. Я посмотрел «Соблазненную и покинутую», когда мне было шестнадцать, только что умерла моя бабушка, в семье был объявлен траур, нельзя было ходить в кино. Но я пошел — и встретился там со Стефанией Сандрелли.

Мою зрительскую юность осчастливили многие итальянки золотого века кино. Я ценил высокий класс Софи Лорен и Сильваны Мангано, восторгался ослепительной красотой Клаудии Кардинале, был заинтригован таинственной аурой Моники Витти, но Сандрелли — моя любимая итальянская актриса. Просто так, без всяких уважительных причин.