«Странненькая» Женя – дитя переломных девяностых: топик с ДиКаприо, перемотка кассет карандашом для экономии батарейки в плеере, высокая тревожность и непонимание себя в мире странных и жестоких взрослых – совершает немыслимое: влюбляется в двоюродного брата Илью. Взаимно влюбляется, усугубляя «стыд и срам» в глазах всей родни, у которой по жизни – все, как у людей. Подумаешь, муж матери изменял с ее сестрой – так все ж тихо, чего сор из избы выносить. Ну бьет там кто кого за закрытыми дверями, так на то ты и жена, чтобы терпеть и потом улыбаться. Зато вон какой мужик видный! «С настоящим мужчиной нужно уметь вести себя, говорит ей мама. Когда надо — промолчать. Он просто вспыльчивый, ты понимаешь?» Все так живут, а вот ты – шлюха малолетняя! А Женя любит. По-настоящему, на всю жизнь.

"Женя и его Будущее несовместимы, и Илья мечется между ними. Думал много раз объяснить всё Жене, что ей без него будет лучше (вранье), а ему — без нее (вдвойне вранье: когда он рядом с Женей, он дышит ей, он пьет её, он связан с ней незримо, он задыхается, когда не видит её долго, а долго — это два-три дня)"

Илью и Женю ждет настоящая мясорубка общественного приличия, огласки, правил, потерь и боли. Не лучше придется и людям, что окажутся рядом с ними. Вера Богданова разворачивает перед нами летопись поколений, чья реальность попала на стык 90-х и нулевых. Когда мир оказался не просто опасным, он стал внезапно смертельным. И писательница переносит эту реальность на бумагу с хирургической точностью – от примерки джинсов на картонке на вьетнамском рынке и пакетов с женским силуэтом до шокового отупения после новостей о терактах.

Когда мне было 14 лет я поняла, что могу лечь спать в своей постели и не проснуться, потому что ночью мой дом распадется на тонны обломков железобетона. В нашей девятиэтажке вспомнили, что подвалы и чердаки никогда не запирались, папа ходил в какие-то ночные патрули. Взгляды стали колючими и подозрительными. Я поняла, что тревога – это не только, когда ты переживаешь по поводу оценок или отношения одноклассников. «Жуткие новости были фоном нашего детства и юности и стали в какой-то мере нормой. И порой делается очень тревожно, когда всё хорошо, – потому что этому «хорошо» сложно доверять».

Когда мне было 28, за две остановки от дома родителей взорвался автобус. Потом – вокзал. День спустя - троллейбус, которым я могла ехать на работу. Но за несколько дней до этого мы с мужем переехали в недоремонтированную квартиру, и поэтому я добиралась не на нем… И поэтому на последней странице романа я рыдала, практически в голос. И поэтому меня приводят в ярость отзывы о романе типа – ой, да все было нормально, чего писательница там нагнетает. Я родилась в 1985. Я живу в Волгограде. Я все помню.

Для меня «Сезон отравленных плодов» оказался даже не столько книгой о любви, сколько омутом памяти для переосмысления собственных ощущений, испытанных 15-20 лет назад. Настоящим романом взросления, когда ты толком не понимаешь, когда происходящее - норма, а когда - жестокость, которую нельзя терпеть. Своего рода сеансом психодрамы, когда психолог отправляет тебя мыслями в ситуацию, позволяя ее перепрожить и исцелиться. Стать полноценным яблоком, а не порченым.

#err_книга
#верабогданова