Вижу признаки интереса, продолжаю 🫶

Ну и раз уж мы начали с того, что именно хорошо слышно в оригинале – поговорим о торжественности и грамматической помпезности (есть такое выражение🙄?) речи Эдварда. Ну современные старшаки явно так не говорят. Он слишком тщательно формулирует мысли, выбирает необычные слова и обороты, говорит с паузами и подчеркнутой вежливостью. Вот прямо ждешь, что в конце он с идеально ровной спиной поклон отвесит собеседнице. Даже самые простые реплики звучат так, будто их произносит человек, привыкший к другому времени и другому этикету. Белла в романе замечает эту особенность: «The way he sometimes spoke, with unfamiliar cadences and phrases that better fit the style of a turn-of-the-century novel than that of a twenty-first-century classroom». К слову, зарубежные исследователи (вы не представляете, СКОЛЬКО на западе вышло статей о «Сумерках») также отмечают, что Эдвард становится современной версией джентльмена из викторианской и регентской литературы — в одном ряду с Дарси, Рочестером и Хитклиффом.

Реплики Эдварда в фильме звучат почти церемонно: «My name is Edward Cullen». Не «I’m Edward», что было бы гораздо более ожидаемо. Мне кажется, самый «остиновский» фрагмент фильма — разговор Беллы и Эдварда после его возвращения в школу после прогула. Он начинает с «I didn’t have a chance to introduce myself last week». Белла такая – шта? – и отвечает сухо и настороженно. Они обсуждают дождь, погоду, переезд Беллы — то есть внешне говорят о совершенно незначительных вещах, причем Белла всю дорогу находится в знатной фрустрации. Эдвард пытается приблизиться и одновременно держит дистанцию. Белла отвечает колко, потому что не понимает его поведения и не хочет показать растерянности. Чем не диалоги в стиле Остин на каком-нибудь балу? Смысл кроется не только в словах - буквально, но и в том, что герои не говорят/стараются не сказать ненароком.

Ну и мое любимое во всей этой истории – признания в любви, конечно (несите фен и корвалол).

Дарси у нас чисто драма-квин: «In vain I have struggled. It will not do. My feelings will not be repressed». Эдвард в похожей ситуации, он тоже долго сопротивляется влечению к Белле, но причина его сопротивления иная: Белла для него не просто социально неподходящая девушка, а человек, чья кровь вызывает в нем опасное желание (даже окружающим заметно, что смотрит он на Беллу, как на еду). В хрестоматийной сцене на лугу в романе он говорит: «You are the most important thing to me now. The most important thing to me ever». И у Дарси, и у Эдварда признание появляется после длительной и мучительной борьбы с собой. Но если Дарси подавляет любовь из-за рассудка, гордости и социальных обстоятельств, то Эдвард пытается подавить одновременно и любовь, и голод. Задачка со звездочкой.🐺

Дарси прямо признает, что его чувство вступает в конфликт с рассудком: «A passion which, in spite of all my efforts, has overcome my reason» - он привык быть рациональным человеком, но любовь оказывается сильнее всех его аргументов. Эдвард говорит об очень похожем конфликте, только переводит его из социально-психологической плоскости в сверхъестественную: «You’re like my own personal brand of heroin» (прастити, я хз надо ли теперь сюда какую-то плашку по этому поводу, если что – осуждаю, не распространяю, не употребляю). Белла для Эдварда — как наркотик. Это метафора зависимости, но одновременно и признание в том, что присутствие этой девушки разрушает привычный для героя контроль над собой😡.

Дарси делает Элизабет предложение, хотя в процессе популярно перечисляет препятствия: «The relative situation of our families is such that any alliance between us must be regarded as a highly reprehensible connection». Он говорит о разнице в происхождении, состоянии и общественном положении. Для него это серьезные, но все-таки абсолютно человеческие обстоятельства. Эдвард тоже постоянно подчеркивает (аж бесит) невозможность отношений, однако его предупреждения гораздо весомее – Белла становится для него смыслом жизни и одновременно источником смертельного искушения.