Акселерационисты могут интерпретировать такие разрывы, как, например, катастрофу в Бейруте или на нефтяной платформе Deepwater Horizon, как пробный прогон фетишизированного «ужасного события». В конце концов, порт Ливана — крупный логистический центр. Его разрушение, несомненно, влияет на разрастающуюся паутину политемпорального судоходства и подключенную к нему сеть производства. Ужасные события происходят и забываются, но важна не скорость их приближения, не их откровение, не их буквальный «апокалипсис». Скорость, кумир футуристов, акселерационистов и других представителей выживальщицкого интеллектуализма, — это отличная от ритма величина. Ритмы подразумевают скорость, но скорость — лишь только одно из измерений ритма. Поскольку есть разница между скоростью и ритмом, то есть и разница между ритмом и топологическим инфраструктурным временем, — и разница между всеми отдельными жизнями, управляемыми ритмами, что качают кровь через их тела. Скорость этого ритма — пожалуй, наименее важная составляющая его значения или его последствий.
В течение двух лет Мари Басташевски курсировала на контейнерных судах между крупными логистическими хабами — из Стамбула, Лос-Анджелеса, Пусана, Гонконга и Афин в Коломбо, Найроби, Дубай, Сингапур и Кампалу. С этого кругосветного плавания начался ее проект «Десять тысяч китайских вещей» о составляющих нашего мира и способах его производства. Название проекта было вдохновлено выражением «десять тысяч вещей» (wan wu 万物), с помощью которого в Древнем Китае описывали Вселенную и совокупность всего существующего.
