В Петербурге продолжалась изнуряющая губернатора и закаляющая бизнесмена борьба Беглова с Пригожиным — зимний уборочный сезон, как всегда, прошел на давно занятом Смольным уровне, весна принесла за собой последствия мусорной реформы, и Евгений Викторович, дав ряд убийственных интервью конкордовским медиа, зарегистрировал (традиционно — через третих лиц) собственную коммунальную компанию. Пресс-служба Конкорда несколько месяцев отрывалась, комментируя запросы СМИ о новой «частной ЖКС» в том стиле, что про такую компанию Евгений Викторович впервые слышит и планирует завалить руководство Эха Москвы и Фонтанки исками, но, в принципе, к созданию такой организации относится строго положительно и выражает всяческую поддержку ее руководителям. В телеграм-канале ВЧК-ОГПУ писали, что возрастающая медийная активность Пригожина свидетельствует о подготовке к решающему раунду вендетты бизнесмена против Смольного — губернаторским выборам в 2023 году, канал АНП в более жестких тонах делился инсайдом: в конце года будет опубликовано уже отснятое интервью с Пригожиным у одного из топовых ютуб-блогеров — у Собчак или Дудя. Еще были слухи о партии, о намерениях Пригожина занять крупный федеральный пост — но всем здравомыслящим людям было понятно, что за рамки города амбиции бизнесмена не выходят.
В июле снова напомнил о себе Фонд борьбы с коррупцией (который, правда, теперь назывался как-то по-другому, будто бы «АКФ» или даже «АФК»), объявив первую за год с небольшим всероссийскую акцию протеста со странным названием «За всеобщее освобождение», что-то про Навального и политзаключенных — согласно концепции, участники акций должны были носить очень модные значки с названием акции латиницей — «Z.V.O.» (все деньги с продаж обещали отправить пострадавшим от репрессий), и журналист Олег Кашин в своей колонке на Репаблике по этому поводу ехидно заметил, что вильнюсские ветра разбудили в Леониде Волкове чисто советскую тягу к нагромождениям постепенно теряющих смысл шизофренических аббревиатур и усомнился, что таким образом сегодня можно привлечь внимание юношеской аудитории — в итоге, разумеется, так и произошло, митинг на Пушкинской площади собрал человек двести, по остальным городам данных вообще не было, и на этом протестная активность лета 2022 года спала — молодежь радовалась непривычно мягкому лету, солнцу и изо всех сил отрывалась за все несколько лет коронавирусных ограничений, и каждая ночь на Патриках сопровождалась милицейскими рейдами, а на легендарной Думской улице в Петербурге — поножовщиной со смертельными исходами.
В конце июля чуть не рвануло: сербы что-то не поделили с косоварами, какой-то бред про автомобильные номера, опять баррикады, пулеметы, кое-где даже редкая стрельба. Депутат Сербской прогрессивной партии ляпнул в прямом эфире немецкого телканала, что, дескать, необходимо провести «
денацификацию Балкан» — нашел, что называется, место и время. Его, конечно, освистали всем европейским сообществом, но наши в кои-то веки довольно быстро сообразили, что происходит что-то не то и надо срочно принять участие, поэтому в Белграде высадилась целая совместная зондеркоманда из депутатов Госдумы и представителей МИДа, где при участии американцев и Борреля все разногласия довольно быстро урегулировали — Володин потом еще три месяца открывал заседания Думы словами о универсальности языка парламентаризма и необходимости мирного урегулирования всего на свете, большой дипломат получился из спикера.
Осенью, помимо слухов о скором наступлении нового сезона ковидных ограничений, не произошло вообще ничего примечательного — разве что в конце сентября эстонская полиция арестовала инженера, работавшего в компании-операторе недавно запущенного газопровода «Северный поток-2». Инженер в пьяном состоянии позвонил по телефону горячей линии шведской госбезопасности СЭПО и сообщил, что заложил на трубопроводе взрывчатку — очевидный бред, учитывая глубину и прочие факторы, но шведы люди со специфическим чувством юмора, поэтому немедленно подняли по тревоге военно-морские силы.
