Сегодня узнал, что в Сунже школьники решили разрисовать православный храм, не успели только. Родственники просят не наказывать: дети, мол, баловство, с кем не бывает.

Давайте разберёмся с этим «с кем не бывает». Бывает со всеми. Только реагируем мы почему-то не на всех одинаково. Мы уже привыкли сидеть на трех стульях, ранее уже писал об этом.

Проведём мысленный опыт. Та же Сунжа, тот же возраст, тот же баллончик. Меняем две детали: школьники русские, а стена принадлежит мечети.

Что дальше? Дальше республика поднимается на ноги быстрее, чем на фаджр в первый день Рамадана. Телеграм-каналы переходят на режим осуждения. В комментариях сами понимаете что, а у кого-то обязательно «вскипает кровь». И никто, ни один человек, не скажет: «Ну дети же, ну бывает».

В этом месте и спрятан весь вопрос. Краску отмоют. Дело не в краске, а в мерке.

Если у нас одна линейка для своих и другая для чужих, то линейки у нас нет.

Теперь по-честному. Это подростки. Сажать их никто не призывает, ломать им жизнь тоже. Но «не наказывать» и «не ломать жизнь» — разные вещи, хотя некоторые родители путают их с завидным постоянством. Между колонией и «ничего такого» лежит огромная территория. Она называется ответственностью.
Ребёнок, которому в четырнадцать сказали «ничего страшного», в двадцать очень удивится, что страшное всё-таки бывает.

Каким мог бы быть нормальный исход? Дети своими руками отмывают стену. Родители стоят рядом с ними, а не в сторонке с телефоном. Потом все вместе идут к настоятелю и говорят простое человеческое «простите». Без адвокатов и без «а вот они сами».

Это не унижение. Это эздел, тот самый, которым мы так любим гордиться перед каждым туристом и прохожим.

Халиф Умар в Иерусалиме отказался молиться в храме Гроба Господня, чтобы потомки не вздумали превратить церковь в мечеть. Вот уровень. А у нас «ну дети, ну краска».

Христиане, живущие среди мусульман, в классической терминологии называются зиммиями (людьми договора) или, шире, мусташминами. Пророк ﷺ сказал: «Кто обидит зиммия, тот обидит меня» (хадис приводится у Абу Дауда и других, по разным версиям; степень достоверности отдельных формулировок обсуждается). А достоверный хадис у аль-Бухари предупреждает: тот, кто убьёт человека, связанного договором, не почувствует запаха Рая.

И ещё одно. Этот храм уже появлялся в новостях, которые никто из нас не хотел бы читать. Поэтому любая надпись на его стенах читается не как подростковая шалость, а как сигнал, хотели того дети или нет. Русских в Сунже осталось немного. Для тех, кто остался, эта церковь не просто здание.

Мы, ингуши, лучше многих знаем, каково это, когда тебе намекают, что ты здесь не совсем свой.

Защищать своих — святое. Но если защищать своих от последствий, они вырастут без иммунитета к совести.

Дети ведь? Именно поэтому им и надо объяснить. Сейчас, а не потом.