Обыску в русскоязычном книжном магазине MnogoKnig в Риге посвящается.

…Сотрудник латвийской полиции Янис Мулкис с улыбкой смотрел в лицо торговцу, сидящего напротив него.

- Что вы слышали о книгах, ввезённых из России, господин Иванов?

- Только слухи.

- Обожаю слухи! – с улыбкой воскликнул Мулкис. – В фактах, да и вообще в чтении легко запутаться – особенно, если вы, как я сам, никогда в жизни не читали. Что за слухи ходят о книгах на русском языке?

- Я слышал, что их ввозят в Ригу из Испании.

- Давайте уточним – сколько именно их было, и имена авторов.

- О, сотни, если не тысячи. Чехов, Толстой, Булгаков, Тургенев, Пушкин, Гоголь, Лермонтов.

Янис задумался.

- Пожалуй, это всё. Но я бы не отказался выпить на дорожку стаканчик вашего дивного кваса.

- Что вы! – поднял ладони Иванов. – Мы законопослушные граждане - ввоз кваса из России запрещён как поощрение агрессивной политики, а производство в Испании провалилось. Но если хотите, есть оливье из Италии. Без курицы и колбасы, зато с болгарским перцем. На вкус – месиво, отлично соответствует законодательству.

Мулдиса передёрнуло.

- Нет, спасибо, - произнёс он. – Вы знаете, как меня зовут?

- «Охотник на книги» - помертвевшими губами прошептал Иванов.

- Да, я люблю свой титул, ибо заслужил его. Я умею думать, как русский, а не как латыш, целыми днями мечтающий об устройстве на работу в паб в Лондоне. У меня нюх на контрабанду русской литературы. Это очень тяжело. Мы поднимаем цены, усиливаем наказания. Но Чеховым и Булгаковым отравлены все. Словно зараза, разносимая крысами. Почему бы не читать белок? Те и другие грызуны. Есть же прекрасные американские писатели, просто их тоже нельзя читать на русском языке, иначе вас поразит вирус. Вы уже не будете прежним.

- Вирус чего? – поинтересовался Иванов.

- Ума, размышлений, сомнений…всё ли правильно мы делаем? Хорошая ли у нас демократия? Любезно ли мы относимся к национальным меньшинствам? Вам же чётко сказано – при нашей демократии всё отлично. Но нет. Вы прочтёте подлеца Чехова, и подумаете, что он хороший писатель. Но он же русский! Это мыслепреступление.

- Согласен, - кивнул Иванов.

- Представьте: я должен обыскать дом, где прячут книги, ввезённые из России. Где ищет трясогузка?

- Чего? – встревожился Иванов.

- Ну, нет у нас орла как национального символа, - прервал его Мулкис. – Работаем с тем, что есть. Неважно. Птичка ищет в амбаре, на чердаке, в пивной – там, где сама могла бы спрятаться. А я знаю, где русские хранят книги, которые обожают. На видном месте, в книжных шкафах, чтобы ещё и гостям показывать, и зачитывать любимые места. А как они пахнут! Чехов - вводом войск в Прагу в 1968-м, Пушкин – Катынью, Булгаков – ненавистью к всему украинскому, от Гоголя веет предательством крови, от Толстого – овощами империи.

- Вы давно настолько охуели? – задумчиво спросил Иванов.

- Да, давно. Так вы окажете мне помощь? Где ваш книжный шкаф, чёрт возьми?

- Вы самостоятельно не можете найти книжный шкаф?

- Я же работаю в полиции Латвии! – отрезал Мулкис. – Вы укрываете у себя книги, привезённые из России, ведь так? Ноздри чуют тонкий запах тирании.

- Да…- молвил Иванов, стараясь не смотреть на Мулкиса.

- Покажите мне, где они прячутся.

- Прямо за моей спиной. Вы два часа здесь сидите, и в упор не видите книжный шкаф.

Мулкис встал. Он шагнул вперёд. И тут его ударили сзади по голове.

…Янис очнулся в подвале. Он был привязан к стулу в подвале - почти рядом с ненавистными ему книгами, отпечатанными в России. Два человека деловито замуровывали стену кирпичами.

- Скажи – «ради всего святого, Монтрезор!» - попросил один.

- Чего?! – закричал Мулкис. – Вы больные. Выпустите меня!

- Видишь, - грустно сказал втопой человек. – Он не читал ни Эдгара По, ни Рэя Брэдбери. Ни по-русски, ни по-латышски. Проблема людей, борющихся с книгами – они не умеют читать ни на каком языке.

- Кстати, это касается не только Латвии, - провокационно хмыкнул Иванов.

…И, тщательно примерившись, положил последний кирпич.

(с) Zотов