#чуднаяистория
О российских академиках начала 19 века Николай Греч писал так:
Правда, что не все из этих русских были люди великие и гениальные, многие из них были люди невысокой нравственности, т. е. просто пьяницы; но они трудились и действовали для России, и о них можно сказать с Крыловым: «По мне, так лучше пей, да дело разумей».
Первое место в числе их занимал Озерецковский: человек умный, основательно ученый, но вздорный, злоязычный, сквернослов и горький пьяница. О них ходило в то время множество анекдотов.
Один из членов Академии, Лев Васильевич Ваксель, воротившись из Англии, задал попойку товарищам. Это было в глубокую осень, когда уже выпадал снег. Часу в третьем ночи гости его, собираясь домой, потребовали, чтоб он достал им извозчиков. Послали искать их; не нашли ни одного.
— Ну, вези как хочешь, собака немец! — сказал Озерецковский.
— Да у меня, Николай Яковлевич, одна лошадь да обшевни (широкие сани).
— Уместимся как-нибудь; вели закладывать, а мы выпьем еще по маленькой, на подковку лошадей!
Хозяин велел подать свежую миску пуншу. Гости посоловели. Докладывают, что экипаж готов. Гостей снесли одного за другим, уложили в обшевни и наказали кучеру свезти господ легонько на Васильевский остров, в дом Академии, постучаться у дверей каждого и вызвать человека с фонарем, чтобы он отыскал своего барина и снес в постель.
Приказание было исполнено в точности. Семерых кучер сдал в академическом доме, а восьмого свез в его собственный дом в 3-й линии. Когда человек вынул его превосходительство, кучер сказал:
— Ну, слава Богу, всех сдал счетом.
— Как всех? — спросил вернувшийся слуга. — Да там, никак, еще один.
— Что ты! — сказал кучер, — я принял счетом восемь человек.
— Нет, ей-ей, там есть еще один.
— Одолжи, брат, фонарика; посмотрим, так ли. Слуга поднес фонарь, и кучер увидел на дне обшевней девятого — это был сам хозяин Ваксель; он улегся с своими друзьями.
— Ну этого знаю, куда везти, — заметил кучер и поплелся домой.