14 сентября 1941 года
Ирина Зеленская

В первый раз я попалась в тревогу на улице и, что всего обиднее, — за сотню шагов до своего дома.
Попала, видно, крепко: над головой непрерывный рокот, самолеты летают низко по одному - по два и в таком количестве, как еще ни разу мы не видали. Но разобрать, какие свои, а какие немецкие, - я не в состоянии.
Я возвращалась с Загородного. Всю дорогу туда и обратно я искала следов разрушений, и надо сказать,что первое впечатление - это незначительность ущерба.
В основном пострадали стекла. Весь трамвайный маршрут от пл. Труда до Садовой идет вдоль домов с зияющими оконницами. Бой далеко не сплошной. Очень часто рядом с высаженными окнами встречаются совершенно целые и трудно это чем-нибудь объяснить, кроме своевременно открытых рам.
Самое крупное разрушение, которое я видела, угловой дом на Ивановской, где снаряд попал в угловое окно
2-го этажа, причем три этажа сверху и все остальное здание цело, не считая стекол, и разворотило, по-видимому, только квартиру внутри. Пробита снарядом решетка Дворца Труда 26, рядом у бульвара на тротуаре воронка.
Но все это для такого большого города только царапины.
Как на грех, после двух пасмурных сегодня чудный день, и тревоги начались, как только прояснилось. Я сижу на чужой лестнице уже час. Гул самолетов ослабел, началась стрельба. Удивительное я испытываю внутреннее спокойствие во всех этих переделках. Только мысль о Наташе и Борисе мозжит в глубине и до конца я спокойна только когда они со мной. А вокруг только и слышны разговоры: где безопаснее - в подвале или на лестнице, в какой район броситься, куда спрятаться. Самый частый вопрос сейчас при встрече это: «Куда вы прячетесь?» и «Целы ли у вас стекла!» На первый вопрос я обычно отвечаю, что прячусь на чердаке, и, каюсь, в глубине вольна этой самопроверкой и так сильно мое убеждение, что нелепая и жестокая случайность может застукать где угодно, что я действительно не боюсь.

#ириназеленская