Друзья, мы провели с вами восемь месяцев вместе с Владимиром, Ольгой и Василием. Это очень ценный опыт для нас и, надеемся, для вас тоже.

С следующих постах мы хотим рассказать, как сложилась дальше судьба наших очевидцев.

В 1942 и 1943 годах Василий Савельев, находясь в оккупации, заботится о своей семье, теряет близких друзей и товарищей, неоднократно становится свидетелем военных преступлений немецких войск и кропотливо описывает эту реальность.

8 февраля 1944 года в Красные Горы заходит Красная Армия. Он пишет: «Наконец-то мы после 2,5 лет молчаливого ожидания увидели свою родную Красную Армию! Она пришла к нам 8-го числа. Сколько надо иметь героизма и самоотвержения, чтобы преодолеть наше бездорожье, т. к. шли не по дорогам, а по болотам, мхам и лесам, и упорное сопротивление немцев. Теперь линия фронта уже отодвигается, но ведь он прошел и через нас. Сколько ужаса, незабываемых потрясений пришлось пережить в эти дни! Этого даже невозможно описать словами. [..] Были убиты Семёновы: Коля, Володя, Лида и сама Антонина умерла после от большого ранения. В боях за Красные Горы пало очень много бойцов у Каменки и у Маяка. До вступления наших нас всех из деревни немцы согнали в клуб, где продержали до своего отступления в 4 часа утра. На этом с немцами и кончилось.. »

25 февраля 1944 года Василий Савельев призван в РККА. В составе 3-его Прибалтийского фронта освобождает Ленинградскую и Псковскую области.

23 августа 1944 года был ранен в ногу на границе Эстонии и Латвии. Госпитализирован в Печорах. Впоследствии переведен в Лугу, а потом и Ленинград, где его навещает жена Александра.

В ноябре 1944 года строит укрепления на границе с Финляндией.

9 мая 1945 года он застает уже в демобилизации в Красных горах. Он пишет: «.. Да, победа пришла, но чего она стоила, каких жертв, и будут ли оправданы эти миллионные жертвы? Я не вижу для народа просвета, проблеска луча, ясного голубого неба. Только на словах народ пользуется всем, а на деле этим пользуются только водители.. »

После войны Василий Сергеевич продолжает работать учителем в Красных горах, поcещает курсы в Институте усовершенствования учителей в Ленинграде.

У него возникает конфликт с новым директором школы. Конфликт этот выливается в обоюдные обвинения: зимой 1950 года он узнает, что на него собирают по деревне сведения, кем он был при оккупации. Он также пишет письмо с критикой директора в «Учительскую газету».

9 апреля 1951 года эта история получает развязку:
«.. На меня зав. РОНО Виноградов с директором подали целое дело с материалом, обвиняющим меня. Написали не только о том, что я работал в школе при немцах, но что избивал учеников, распространял через учеников портреты Гитлера, и обрабатывал учеников в духе фашизма. Директор нашёл людей, написавших на меня, как Борисова П., который, развалив колхоз, скрылся; Быстрова В., что я избивал учеников, и Романову В., а также, кто-то из райкома партии.
И вот ОблОНО, не разбирая ничего, постановило уволить меня с учительства. Начальник сектора кадров Гусаров настаивал на увольнении сразу, а зав. Андреев — на увольнении после учебного года. Моим словам нисколько не верили.»

22 ноября 1951 года он последний день работает в школе.

Все попытки Василия и его жены защитить репутацию и сохранить призвание терпят неудачу: «..Пришло письмо из Министерства, но, как и следовало ожидать, получилась одна отписка, никакого сердца, никакого расследования. Где же найти правду, справедливость? Наверное, только в могиле. Решение ОблОНО оставлено в силе. Неужели я выброшен из школы навсегда? Неужели мои знания, мой опыт и всё, что собрано кропотливым трудом, выброшено в мусорную яму? А я должен быть лесорубом! Крепись, Василий Сергеевич, переноси весь этот сон наяву, довольно проливать слёзы.»

Он работает лесорубом, занимается мелким ремонтом, помогает соседям, тяжело переживает утрату любимого дела.