Ольга Берггольц
7-10 февраля 1942 года

7 февраля
‹…› А между тем, может быть, меня ждёт новое горе. Собирался часам к 7 прийти батька, но перед этим должен был зайти в НКВД насчёт [пропуска] паспорта, - и вот уже скоро 10, а его всё нет. Умер по дороге? Задержали в НКВД? Одиннадцатый час, а его нет. Мб, сидит там и ждёт, когда выправят паспорт? Может, у меня в Ленинграде уже и папы нет?
Народ умирает страшно. Умер Левка Цырлин, умер Оксёнов, Гофман, - а на улицах возят уже не гробы, а просто зашитых в одеяло покойников. Возят по двое сразу на одних санках. Яшка заботится об отправке, - спасении нашего оркестра, - 250 чел. Диктовал: «Первая скрипка умерла, фагот при смерти, лучший ударник умер».

8 февраля
Папу держали вчера в НКВД до 12 ч., а потом он просто не попал к нам потому, что дверь в Дом радио была уже закрыта. Его, кажется, высылают, всё-таки. В чём дело, он не объяснил, но говорит, что какие-то новые мотивы, и просил «приготовить рюкзачок».

10 февраля
Я живу теперь микрожизнями.
Вот я стряпаю обед – это целая жизнь, и больше я ничего не знаю, я погружена в неё, - всё устремлено к тому – не пригорела бы каша, не ушёл бы суп… Событие. Обед приготовлен, эта жизнь замкнулась, - началась новая микрожизнь – еда. Я живу тем, что – ем. Я ем теперь очень хорошо, благодаря Юркиному продаттестату и выдаче в Союзе. Ем хлеб с маслом, ем много рису – кашей и супом с мясом.
Я ем, а Колька, наверное, лежит всё ещё в покойницкой у Николая Чудотворца, - я боюсь позвонить, чтоб узнать – похоронили его или нет? Наверное – нет, т.к. в Ленинграде такое количество покойников, что на кладбище они подолгу лежат штабелями. Я шла к Женьке Ф. за Мусиной посылкой по улице Ракова [ныне улица Итальянская], поздно вечером, сугробы, разбомбленный этот дом, ни души, и вдруг я запнулась, чуть не упала – о покойника. Вздрогнула и пошла дальше, - слышу – в пустом, мёртвом городе читают по радио мой очерк – о школьниках-партизанах, - всё правда.
Запаса эмоций – удивления, гнева, печали, отчаяния – уже не хватает. Отсюда – та тупость, то равнодушие, которым мы отвечаем на гибель близких людей, на ужас происходящего. Я уже несколько дней не плачу и не отчаиваюсь. Я погрузилась в тупость и мелочную бытовую деловитость.

*… об отправке, – спасении нашего оркестра… – Речь идёт об оркестре Ленинградского радиокомитета под руководством дирижёра Карла Ильича Элиасберга. Впоследствии выжившие оркестранты принимали участие в исполнении Седьмой (Ленинградской) симфонии Дмитрия Шостаковича.
**… в покойницкой у Николая Чудотворца… – В церкви при 2-й психиатрической больнице на Пряжке находился морг.
***… раздобыл себе продаттестат… – Продовольственный аттестат полагался только военным. Вероятно, в данном случае речь идёт о какой-то незаконной комбинации.