Ольга Берггольц
12 сентября 1941 года

Без четверти девять, скоро прилетят немцы. О, как ужасно, боже мой, как ужасно. Я не могу даже на четвертый день бомбардировок отделаться от сосущего, физического чувства страха. Сердце как резиновое, его тянет книзу, ноги дрожат и руки леденеют. Очень страшно, и вдобавок какое это унизительное ощущение – этот физический страх. [...]

Фугас уже попал в меня.
Нет, нет, – как же это? Бросать в безоружных, беззащитных людей разрывное железо, да чтоб оно еще перед этим свистело – так, что каждый бы думал: «это моё», и умирал заранее. Умер, – а она пролетела, но через минуту будет опять, и опять свистит, и опять человек умирает, и снова переводит дыхание – воскресает, чтоб умирать вновь и вновь... Доколе же? [...]

Я чувствую, как что-то во мне умирает.
Когда совсем умрет – видимо, совсем перестану бояться.

Нет, я держусь, я держусь, сегодня утром писала и написала хорошее стихотворение, пока была тревога, артобстрел, бомбы где-то вблизи... но ведь это же ненормально! Человек должен зарыться в землю, рыдать, как маленький, просить пощады. Правильнее бы всего – умертвить себя самой. Потому что кругом позор, «жизнь есть боль, жизнь есть страх, и человек несчастен»... Позор в общем и в частностях. На рабочих окраинах некуда прятаться от бомб, некуда.
Это называлось – «мы готовы к войне».
О, сволочи, авантюристы, безжалостные сволочи!

Боже, – опять надвигается ночь,
И этому не помочь.
Ничем нельзя отвратить темноту,
Прикрыть небесную высоту...

#ольгаберггольц