Иван Жилинский
3 марта 1942 года

Снова мороз достиг 10°. У Оли хлебные 2 карточки на 600 гр., у меня одна на 300 гр. Часть из 300 гр. я съел вчера, взяв в долг у Сыропатовых, а потому сегодня утром, съев за чаем весь остаток хлеба, весь день был без хлеба. Хотя к вечеру продал мамины валенки за 175 гр. хлеба, 30 гр. масла и 60 руб. деньгами, все это съел в загсе при оформлении мамы. В загсе получил все похоронные документы и свидетельство. Весь день провел в хлопотах и на ногах, на ходу, начиная с базара. Мар. Ив. надулась и не покупает у меня ничего на хлеб. Голоден. Поел овощи, картофель сушеный и пил кофе. Истопил и комнатную нашу печь, и плиту. Очень, очень скучаю по моей Оле. Весь день почему-то у меня о ней болит сердце. Не случилось бы с ней чего? 
Думая о Пете, о Ноне, Оле и Марфете, я решил предложить Ольгуше заменить этим детям отца. Мы бездетные, ну, и будем жить одной большой семьей. Оля и я, Марфета, Нона и Оля. Мне кажется, у нас будет дружная и радостная трудовая жизнь, а мы с Ольгушей по крайней мере станем семейными людьми. Наверное, придется из Ленинграда переехать, т. к. их обратно не пропишут. Ну, что ж? 
Завтра с Олечкой на эту тему у нас будет много разговора. Вот как-то, бедная, она доберется? Дай Бог ей силы и здоровья! 
Вчера прошел слух, что будто по радио сообщили, что город перед опасностью; рекомендуется запастись водой. А в чем дело? Неизвестно. Был сегодня в «Гастрономе»: мясо было, но я из загса поздно пришел. Теперь будет 5/III. Клюквы еще нет. На спички нет нормы. Остальное как будто у нас за февраль получено. Завтра надо прикрепиться к магазину. Пойду в 44 номер.

#иванжилинский