В одном купе со мной едут друзья— Алевтина, Людмила Ростовцева, Эсфирь Левина, Галина Петрусенко, Зина Нилова. Алевтина настойчиво уговаривает меня ехать в Казань к ее родным:
— У меня хорошая семья. Тебя встретят, как родную. Все продукты свои: картофель, овощи, молоко. Мы отдохнем, поправимся, Вместе будем работать. Дипломы получили, в любой школе место найдется. Можно в сельской школе устроиться, а если захочешь, будешь просить места в городе — там школ много.
Я очень благодарна Але. Нет слов, чтобы выразить всю меру признательности. Знаю, что мне будет в Алиной семье хорошо и тепло, как дома. Но отчетливо сознаю: не имею права. Не имею права вторгаться в чужую семью со своим голодом, слабостями, болезнями. Не имею права пользоваться чужими благами в это трудное военное время. Нужно строить собственную жизнь самой, как бы ни было трудно.
— Аля, родная моя, ты самый близкий мне друг. Я очень благодарна за приглашение. Но я твердо решила ехать по направлению в Иркутск. Это мой долг.
— Но у тебя денег не хватит до Иркутска, погибнешь от голода. Разве без денег можно так далеко ехать? Кто тебе поможет в пути? Продукты дорогие, за проезд нужно платить. На что ты рассчитываешь?
— Нас трое. Вместе будем выкручиваться. Теперь самое трудное осталось позади. Я должна рассчитывать только на свои силы. У меня нет другого выхода.
В Ярославле — конечная станция. Поезд сбавляет скорость. День теплый, солнечный. Сугробы чистейшего снега искрятся множеством цветных снежинок. Мы смотрим, словно завороженные, на плотных круглолицых женщин с живыми веселыми глазами. С удивлением наблюдаем, как легко и быстро они ходят. Не верится, что и мы были такими всего несколько месяцев назад. Выгружаемся медленно, помогаем друг другу спускаться по ступенькам вниз. Ноги не сгибаются, приходится сползать на четвереньках. С трудом тащим скудные узелки. Выглядим странно в измятых широких пальто, в грязных шарфах и полотенцах на головах, с почерневшими от худобы и грязи лицами. Негнущиеся тонкие ноги-палочки едва удерживают тела, с трудом передвигаются по этому сверкающему снежному великолепию. Со всех сторон слышим возгласы:
— Ленинградцы приехали!
— Смотрите, голодающих привезли! Блокадников!
Собирается толпа. Смотрят с любопытством и жалостью. Воцаряется гнетущая тишина. Нам это неприятно — мы еще не утратили человеческого достоинства. Сопровождающий объявляет, что всех желающих отправят на лечение на две недели, а потом спецпоездом вывезут в Сибирь. Тем, кто желает ехать самостоятельно, будет оказана помощь в приобретении билетов и посадке в поезда без очереди. В эвакопункте выдается обед и хлеб. Отправка на лечение в город Гаврилов-Ям через четыре часа.