Едем. Место открытое, до самого горизонта лед и снег. Бесконечно тянется ледяная дорога. Автобус объезжает что-то темное: видимо, остатки грузовика на льду, разбросанные вокруг ящики, мешки, пакеты.
— Продукты везли в Ленинград. Прямое попадание.
Автобус опять сворачивает в сторону. Впереди вешки стоят, а за ними большая полынья. Автобус осторожно пробирается по опасному месту. Дальше — еще полыньи с черной водой.
Становится страшно:
— Отчего эти полыньи?
— Вчера бомбили. Не замерзли еще. Больных людей не щадят, гады!
Идут встречные машины с грузом: везут ящики, мешки. Это продукты в Ленинград.
Сумрак окутывает ледяную пустыню, только фары вырывают из темноты светлую дорожку. Совсем стемнело, когда впереди засветились огни.
— Подъезжаем, готовьтесь к выходу! Теперь вы на Большой земле!
Сердце переполнено благодарностью к людям, которые спасают нас, не щадя собственной жизни. И снова теплая столовая, белый хлеб, масло, сахар, горячий обед. Разыскала всех своих друзей. На душе огромная радость — мы вырвались из блокады! Теперь мы будем жить!

***
От Ладоги до Ярославля Ленинградский спецпоезд шел больше недели. Он долгими часами простаивал на станциях и разъездах, пропуская составы с танками, машинами, орудиями и разным военным грузом, поезда с ранеными. Один раз в сутки спецпоезд имел длительную стоянку: мы получали на эвакопунктах горячий обед и сухой паек (булку хлеба, сахар, концентраты). На наших эвакоудостоверениях ставился штамп или пометка: «Хлеб, 6/II», «Хлеб, обед, 8/ II»... Обеды и продукты мы выкупаем за свои деньги. Выручают 125 рублей, за которые я продала на рынке дневную норму хлеба. Тогда, в декабре, продажа хлеба привела меня к голодному умиранию. Теперь эти деньги спасают жизнь в долгом и трудном пути.
День за днем едем по родной земле. Глядим и не наглядимся на ее просторы. Не можем нарадоваться счастью: мы выбрались из блокады! Всюду на станциях видим чудо — здоровых, сильных людей! С удивлением смотрим на их быструю походку, обветренные румяные лица, на сильные руки с тяжелым грузом. Видим, как мужчины и женщины быстро бегут к вагонам. С замиранием сердца ждем, что они упадут, а потом не смогут подняться, поползут на коленях. Но они бегут, не падают, а потом ловко поднимаются по высоким ступенькам вагонных лестниц. Это как сон или сказка. Ведь мы много месяцев не видели здоровых людей, отвыкли от нормальной человеческой жизни. Мы прибыли на Большую землю из совершенно другого, жестокого и страшного мира. И теперь всему удивляемся, всему радуемся. На каждой станции, где стоит наш спецпоезд, собираются толпы людей. Они с удивлением и страхом смотрят на нас, блокадников. Люди скорбно молчат. Мужчины снимают шапки, опускают головы, женщины плачут. Нам это неприятно. Хочется быстрее стать такими, как все. Ведь нам всего по двадцать лет...
Студенты в поезде разбились группами по местам следования. Все находят попутчиков. На станциях из поезда выходят с вещами счастливые товарищи. После всех мучений они приехали домой, в родные семьи. Радость их безгранична. Очень многие едут до Ярославля, Казани, в Казахстан. Мы представляем, как они приедут домой и как их матери — похоронившие и оплакавшие их — не поверят своим глазам. Как будут трогать руками их худенькие плечи, разглядывать усохшие, черные от грязи лица с ввалившимися голодными глазами, как будут плакать над их муками и радоваться, что их девочки вернулись домой живыми. А потом начнут отмывать, откармливать, залечивать. Будут всеми возможными и невозможными способами доставать хорошие продукты, многие недели восстанавливать их здоровье и силы. Их вылечат, поставят на ноги, вернут здоровье. Осенью они приступят к работе в школе здоровыми людьми. И мы радуемся за своих товарищей. Но трудна и неопределенна судьба тех выпускников, что едут в незнакомые места по назначению. Их встретят на работе как обыкновенных здоровых людей. От них потребуют силы, энергии, молодого задора, здоровья, умения работать с детьми. Их слабости и болезни останутся непонятыми, их нужды — раздражающими. Что ждет в далекой и суровой Сибири? Где взять силы для новых испытаний?