Великий советский хоккеист Валерий Харламов – наполовину испанец

Кармен Ориве Абад родилась в Бильбао в обеспеченной семье. Во время Гражданской войны ее семья была на стороне республики и в 1937-м отправила 12-летнюю Кармен в эвакуацию в Советский Союз.

Несколько судов потопили бомбы – и родители Кармен 20 лет считали дочь погибшей. Но ее корабль дошел до СССР.

В Гражданской войне (1936-39) СССР официально поддерживал республиканцев, поставлял оружие и оказывал гуманитарную помощь детям.

Советский Союз размещал их в домах-колониях и давал образование: в их школах работали учителя из Испании, уроки шли в основном на испанском, русский преподавали как иностранный – при этом все обучение строилось по советским программам и под партийным контролем.

Всего за границу республиканское правительство вывезло около 37-38 тысяч детей, в СССР попало примерно 3 тысячи.

В Союзе Кармен стала Бегонией – так ее называли в семье, а позднее это имя закрепилось и в документах.

Во время Великой отечественной войны она была токарем на авиационном заводе в Тбилиси. В 1945-м ее перевели в Москву на машиностроительный завод «Коммунар». Там же слесарем‑испытателем работал Борис Харламов – они познакомились на танцах в заводском клубе.

В 1956 году, после смерти Сталина, Красный Крест разрешил возвращение детям войны: Бегония с Валерием (8 лет) и его сестрой Татьяной (7 лет) отправились в Бильбао.

В Москве Харламовы жили в коммуналке, в Бильбао – остановились у родителей Бегонии в 7-комнатной квартире (есть даже адрес – Urazurrutia Kalea, 28).

Дед Бенито (на втором фото он слева, потом – Валерий, жена Антония, Татьяна и Бегония) владел парком грузовиков и катал внука на «Фольксвагене».

В Бильбао Валерий ходил в испанскую школу: обучение шло на кастильском, так как Франко сильно ограничил использование баскского. Но из‑за давления франкистских властей и общего напряжения вокруг «детей из СССР» семья менее чем через год вернулась в Москву.

Бегония еще раз слетала в Бильбао в 1967 году – проститься с тяжело больным отцом.

«Однажды ее спросили, поехала бы она в Испанию насовсем, – рассказывала Татьяна про маму. – Она ответила неожиданно: «Нет. Я без колбасы и селедки уже не могу». Родной дом у нее был уже здесь, адаптировалась полностью.

Только плохо говорила. У нее все слова были в творительном падеже: «книга» – «книгами», «хлеб» – «хлебами», «тарелка» – «тарелками». Про шипящие вообще речи нет – ни одного не могла выговорить. В милицию из-за своего русского попадала».

Сестра и знакомые вспоминают, что Валерий свободно общался с испанскими родственниками. В Москве он обучил испанскому мату всех друзей, которые в ответ обращались к нему Испанец – никнейм закрепился потом и в хоккее.

Бегония умерла в 1987-м в СССР.

🛳🛳🛳

🏒🏒🏒

🇪🇸🇪🇸🇪🇸