Блез Агуэра-и-Аркас, руководитель группы Google AI в Сиэттле, ставит вопрос ребром: Do large language models understand us? Вопрос лишь на первый взгляд кажется абсурдным, с однозначным ответом, но по ходу чтения его эссе начинаешь все больше задумываться.

Большие языковые модели воплощают идею философского зомби: они работают на статистике и разговаривают [якобы] без понимания. Но этот вопрос не разрешим в каком-либо строгом смысле — Блез показывает, что LLM постоянно моделируют собеседника, ведя нечто вроде внутреннего диалога, генерируя разные ответы и выбирая лучший.

То есть у модели возникает подобие того, что психологи называют «теорией разума», и не ясно, как отличить «настоящее» понимание от «фальшивого».

Рассуждения Блеза заходят на фоне недавних прорывов в машинном обучении, явленных нам в виде DALL-E 2 от OpenAI, создающей картинки по текстовому описанию, и PaLM от Google, умеющей схватывать смысл и контекст беседы.

И на контрасте с недавним эссе Гари Маркуса, CEO компании Robust.AI, Deep Learning Is Hitting a Wall, где он громит любые прорывы, настаивая, что DL не имеет ни малейшего отношения к интеллекту и пониманию. Ян Лекун и другие усмехаются в ответ, приводят Маркусу впечатляющие примеры из DALL-E 2 и PaLM, а тот огрызается в твиттере, называя их сherry picking, и конца у этого сюжета нет.

При всей давней симпатии к Маркусу должен признать, его текст уступает по глубине тексту Агуэра-и-Аркаса.

И немного о трендах. PaLM вмещает 540 млрд параметров, что в три раза больше знаменитой GPT-3, за счет чего результаты в обработке языка резко улучшились. В Китае, используя экзафлопсный суперкомпьютер, создают систему BaGuaLu для обучения модели с 14,5 трлн параметров. Как пишут разработчики, BaGuaLu потенциально «имеет возможность обучать модели с 174 трлн параметров, что превосходит количество синапсов в человеческом мозге».