Есть простые вещи, которые почему-то сразу приковывают внимание. Например, если вы мужчина 40 лет, на обеде берете не мясо/рыбу, а овощи. В этот момент любой разговор — про что угодно — автоматически сворачивает не туда.

Я лактовеган. Это значит, что не ем мясо, рыбу, морепродукты, но с удовольствием ем сыр. И почти каждую неделю объясняю это заново.

Часто после этого признания я слышу:
— Ну нет, я так не могу! Без шашлыка же жизнь теряет смысл!

У меня давно есть пластинка на этот случай.
Она отточена и раскручивается по накатанному сценарию:

— Нет, не из-за жалости к животным.
— Да, железо в норме, анализы сдаю.
— Белка хватает — его вообще везде много.
— Нет, рыба — это тоже животное.
— Да, я ем сыр и очень его люблю.
— Нет, по ночам мне не снится, как я ем колбасу.
— Уже около пяти лет.
— Нет, жена и ребенок не вегетарианцы, и всех это устраивает. Два блюда готовить — не проблема.

Но самое удивительное не в этом.
А в том, что вегетарианство воспринимается как болезнь.

Как только кто-то узнает, что я не ем мясо, у него включается режим спасателя. Человек начинает носиться в панике, пытаясь сообразить, что мне можно, а что — категорически запрещено. «Ой, а Цезарь тебе можно? Там же совсем чуть-чуть курицы!» Да можно, конечно. Я просто не хочу.

Кажется, будто кто-то сломал общественную программу: «Ну как так? Ты же нормальный человек! У тебя же все в порядке с головой! Ну что ты за человек без шашлыка?»

Но на самом деле мне просто нравится то, что я ем.

И да, мне можно. Просто я не хочу.