психотическая опера: как собрать фильм из злости

посмотрел недавно Good Luck, Have Fun, Don't Die и захотелось изучить как он сделан. я вижу у людей больше направления к «созданию», поэтому еще и для вдохновения полезно

у фильма вербински есть четыре ключа: он написан из злости и фрустрации. собран как psychotic opera. снят максимально вручную. и его ИИ страшен не желанием убить, а тем, что хочет, чтобы мы его любили

каждый второй факт производства звучит как сознательный саботаж здравого смысла

сценарист мэттью робинсон написал сценарий не из любви к sci-fi, а из злости, страха и растерянности перед тем, как устроена современная америка. его комедия — это не лёгкий юмор, а нервный, почти панический смех. провода этой злости прорастает потом через весь фильм

робинсон описывает работу как «лабиринтный процесс письма». корни — в антологиях: creepshow, pulp fiction, кентерберийские рассказы. одна дорога, внутри которой мы зумимся в предыстории каждого героя.

топливом стала книга ника бострома superintelligence — философ объяснил, как ИИ может выйти из-под контроля, даже если его создавали с лучшими намерениями. в 2016 году робинсон закончил сценарий и десять лет текст ходил по студиям, прежде чем стал фильмом. жанр: нервная комедия — ИИ настолько страшен, что говорить об этом можно только комедией.

гор вербински получил сценарий в 2020-м и переработал вторую половину. его ИИ — не skynet и не машина убийства. это система, которая хочет, чтобы мы её любили. зло — в логике платформ бесконечного удержания внимания. наша повседневность, доведённая до логического конца

вербински любит аутсайдеров и плутов. будущее прислало не шварценеггера, а сэма рокуэлла — сломанного, нервного, неидеального. спасение мира — не через силу, а через человечность. и в этом, конечно, есть что-то утешительное

моя любимая часть: фильм начинается с 11-страничного монолога. обычно фильм не начинается с того, что один человек говорит десять минут подряд. вербински подошёл к этому как к радиопьесе: сначала записал текст своим голосом, потом записал с рокуэллом, разделил на пять глав и монтировал каждую на слух. собирал звуковой спектакль ещё до камеры. а потом спроектировал сет под траекторию движения актёра — пространство подчинялось логике монолога.

(продолжение в комментариях)