Границы пост-правды

Есть две популярные фразы, которые приписывают их авторам, но они такого не говорили. Это фраза Уильяма Гибсона про будущее («Будущее уже наступило — оно просто неравномерно распределено») и фраза Генри Форда про быструю лошадь («Если бы я спросил людей, чего они хотят, они бы ответили — более быструю лошадь»).

Ни в одном достоверном источнике нет подтверждения, что Гибсон или Форд это говорили. Сайт Quote Investigator провел расследование про Форда и выяснил, что фраза появилась в статье у стороннего автора и потом ее стали использовать даже родственники известного промышленника.

С Гибсоном история ещё интереснее: журналист собрал разные мысли писателя из интервью, слепил их в ёмкую фразу и закавычил. Гибсон через какое-то время согласился с этим «своим» высказыванием и сам начал его использовать. Возможно, так случилось бы и с Фордом, если бы тот был жив.

Но важно другое.

Люди охотно поверили, что эти фразы принадлежат именно этим людям. Почему? Потому что цитаты идеально вписываются в образ их авторов.

Для таких случаев существует несколько терминов:

• Verisimilitude (правдоподобие) — степень истинности в литературе или научных теориях. Цитата кажется настолько реальной для данного человека, что мы принимаем её.

• «Se non è vero, è ben trovato» — итальянская пословица: «Если это неправда, то хорошо выдумано». Цитата настолько уместна, что заслуживает быть правдой.

• Truthiness (термин Стивена Кольбера) — качество кажущейся истины согласно «внутренней интуиции», независимо от доказательств или фактов. Это то, что ощущается правдой, а не является ею.

• Churchillian drift — термин Найджела Риса о том, как остроумные высказывания «дрейфуют» к знаменитостям (Черчиллю, Марку Твену, Эйнштейну). Механизм ошибочной атрибуции, основанный на престиже.

В журналистике есть выражение "too good to check" («слишком хорошо, чтобы проверять») — именно поэтому такие фразы распространяются, несмотря на отсутствие источников.

Неважно как мы это назовем, но фактчекинг привел нас в странное место — цитата ложна фактически, но верна сущностно.

Где проходит граница между полезной мифологией и опасной дезинформацией? Может ли правда быть не фактической, а символической? Если мы начнём считать, что «суть важнее», не откроем ли мы ящик Пандоры для любой манипуляции?